Диктатор

Ромэн Жюль

Дени, с легким вызовом. Есть люди, которым хотелось бы нас уверить, будто они строят планы, рассчитанные на долгий срок. Я — нет. Мои поступки возникают один из другого, как части растения. И чтобы они росли хорошо, я должен себя хорошо чувствовать. Да не далее, как сегодня, во мне назревал поступок.

Фереоль. Какой?

Дени, задумчиво. Большой поступок. (Он смотрит перед собой). Все равно!

Фереоль. Почему ты от него отказываешься?

Дени.

Я от него не отказываюсь. Мне больше не хочется о нем думать. Сейчас я не могу о нем думать.

Фереоль. Что тебе мешает?

Дени, почти резко. Ты. (Он делает несколько шагов. Фереоль пожимает плечами и улыбается. Дени возвращается, потом, указывая на домик). Нас там ждут.

Фереоль, мягко. Да, пора бы идти.

Дени, мрачно. Мне им нечего сказать.

Фереоль. Что за шутка!

Дени. Они не хуже моего знают положение.

Фереоль. Но твое мнение о нем! Что ты думаешь о событиях, о наилучшем способе их использовать!

Дени, со смехом. Ах, мое мнение! (Он пожимает плечами, становится перед Фереолем, смотрит ему прямо в лицо). А ты, твое мнение? «Твое» мнение у тебя есть?

Фереоль, отвечает не сразу, потом твердо. Конечно.

Дени. Я бы рад был его узнать.

Фереоль. Ты его услышишь через несколько минут.

Дени, настойчиво, с вызовом. Ну, так вот! Будь другом, скажи мне его сейчас.

Фереоль, который сделал было отрицательный жест. Почему бы и нет? (Самым спокойным тоном). Прошлый четверг я высказывался в том смысле, что мы должны воспользоваться парламентскими осложнениями и вызвать брожение. Осложнения превратились в острый кризис, благодаря тебе. Мы должны идти в ногу. Простого брожения уже недостаточно.

Дени. Чего же ты хочешь? (Фереоль делает жест: «Ясно чего!»). Серьезных событий?

Фереоль, улыбаясь. Самых что ни на есть серьезных.

Дени, опускает голову, шаркает по земле ногой, потом, стараясь придать голосу спокойствие. Люди скажут: «Чтобы их удовлетворить, свергают правительство. А их это приводит в ярость!»

Фереоль. Когда принимаешь имя «революционера», то раз навсегда отказываешься от репутации пай-мальчика.

Дени. Но и не приносишь обета прошибать стену лбом. Я никогда не рассматривал революцию как отчаянную выходку.

Фереоль. Мне, наоборот, обстоятельства кажутся очень благоприятными.

Дени. Этого мало. Такую игру можно начинать, только имея в руках все шансы.

Фереоль. Ну, знаешь! Собиратель шансов не человек дела. Ты всегда прозеваешь лучшую игру, если намерен играть только так. (Весело). Я не очень-то полагаюсь на революционера, который желает делать революцию не иначе, как наверняка.

Такой господин кончит академиком или послом при Ватикане.

Дени, кусая губы. И все-таки надо знать, куда идешь.

Фереоль. Вот как? Ты только что скорее пренебрежительно отзывался о всякого рода планах. Я лично ими не склонен пренебрегать. И даже собираюсь предложить один план комитету. (Дени смотрит на него). Да, да. И охотно скажу тебе о нем в двух словах. (Очень спокойно, без всякого ораторского подъема). Вот: вы, парламентарии, делаете все возможное для того, чтобы растравить кризис в самом парламенте, ввести в него задержки, осложнения, обманчивые надежды на соглашение, словом, вы ял, парализующий мозг врага. Мы же, с нашей стороны, отдаем сегодня же вечером первые распоряжения о забастовке — те, которые уже заготовлены: транспорт, доки, металлургия, — мы присоединяем к ним секретные инструкции: дать движению обнаружить свое подлинное лицо; не препятствовать личной инициативе, не уклоняться от столкновений с полицией. Завтра и следующие дни новые стачки, группами, так, чтобы к концу недели добрая половина предприятий участвовала в волнениях. Тем временем мы обрабатываем армию, не придерживаясь в этом отношении никакой заранее установленной программы. Так, например, местные беспорядки целесообразны только в том случае, если в данном пункте уже пролилась кровь.

Он кончил тем же ровным голосом.

Дени. Я не люблю, когда о крови говорят так спокойно, Фереоль.

Фереоль. Когда я излагаю план действий, я не склонен лицемерно опускать подробности, которые могут быть неприятны дамам; и не умею придавать своему голосу дрожь.

Молчание.

Дени, ходит взад и вперед, заложив руки за спину, и видно, что ему не по себе; потом останавливается перед Фереолем. Фереоль, ты мне доверил твой план, мне первому. По-видимому, ты еще считаешься немного с моим мнением. Так вот, я прошу тебя не предлагать этого сегодня.

Фереоль. Почему?

Дени. Положение слишком неясно. В нем еще никто не разобрался. Нельзя кидаться на судьбу таким порывистым и слепым натиском.

Фереоль. Но ведь нам как раз и требуется неясное положение и стремительный натиск. (Он глядит на Дени). Я даже считал, что это во всем совпадает с теорией. Впрочем, каждый из нас может выставить свое мнение. Комитет решит.

Дени, настойчиво. Нет. Я не хочу, чтобы он был свидетелем такого коренного разногласия между нами. Ни свидетелем, ни тем более судьей.

Молчание. Фереоль глядит на Дени.

Фереоль, мягко. Ты ждешь приглашения короля?

Дени, живо. Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Фереоль. Вопрос естественный. При подобного рода кризисах разве не принято, чтобы король совещался с виновником кризиса… с очередным победителем?

Дени, довольно твердо. Да, говорят, что он пригласит меня завтра утром.