Диктатор
Шрифт:
Ришар. К тому, чтобы призвать господ военных?
Фиориньи. Не угадали. Призвать господина Дени… виноват… товарища Дени.
Сибле. Я не совсем понимаю.
Фиориньи. Ну да, министерство Дени. Ты как будто находишь это неестественным?
За исключением Фиориньи, который держит себя недвусмысленно, все остальные стараются не обнаруживать своих чувств. Молчат. Смотрят в землю. Иные искоса поглядывают на соседей.
Ришар, после
Бишоф. Почему?
Ришар. Ее отец всегда заигрывал с крайними партиями.
Бишоф. Отец королевы чудак. Это самый реакционный монарх в Европе. Он считает, что у себя он искоренил революцию. Но он до смерти боится привозных покушений. Он уверен, что мы заняты, главным образом, изготовлением бомб, и не хотел бы, чтобы мы их снабжали его адресом. (Бишоф самодовольно смеется). Отсюда те маленькие знаки дружбы, которые он нам шлет.
Ришар. Вот именно!
Бишоф. Нет! Он еще не настолько выжил из ума, чтобы устраивать пожар у соседа.
Фиориньи. Пожар?
Фиориньи и Бишоф обмениваются взглядом авгуров. Бишоф делает неопределенный жест.
Ришар. А Дени знает, что говорят?
Бишоф. Мой друг, есть вопросы, которых стараются себе не задавать.
Все оборачиваются ко входу в сад. По лицам разливается выражение официального удовольствия, даже у Бишофа и Фиориньи.
Те же, Дени, Люзак.
В сад входят Дени и Люзак. Дени — человек лет сорока, рослый, довольно полный лицом и телом, бритый. Его выразительное и подвижное лицо временами очень привлекательно и лишь изредка становится холодным и жестким. Так же и голос. Ничего вульгарного. Есть презрительность, которую он сдерживает, но которую выдают его губы, глаза. При его появлении присутствующие аплодируют. Фиориньи и Бишоф не менее горячо, чем остальные.
Дени, садясь за столик и делая всем приветственный жест. Вы очень добры. (Подбежавшему Моттле). Пива, пожалуйста. (Он, видимо, очень устал и хочет тишины. Присутствующие, к которым присоединился и Люзак, держатся в почтительном отдалении. Вполголоса обмениваются короткими фразами. Дени, ни на кого не глядя, спрашивает громко.) Фереоля нет?
Сибле. Нет.
Моттле, возвращаясь с бутылкой пива. Вы, может быть, предпочли бы что-нибудь горячее?
Дени, приязненно глядя на Моттле. Нет, благодарю, мне хочется пить. (Вполголоса). Ты тоже не видел Фереоля?
Моттле. Нет.
Люзак, подойдя ближе,
Дени. Нет.
Сибле, подходя тоже. Если ты очень устал, мы отложим на час заседание.
Дени, громко. Ведь вы же не из-за меня не начинаете?
Сибле. Все равно надо подождать Фереоля и ван Сейпа.
Ришар. Вот они.
Фиориньи, глядя на часы. Я должен заметить, что сейчас как раз время, назначенное для начала заседания.
Те же, Фереоль, ван Сейп.
Фереоль, одних лет с Дени, бородатый, худее лицом. В нем, по крайней мере внешне, больше грубоватой сердечности, больше непосредственной простоты. Он подходит к присутствующим, жмет им руки. Здравствуйте. Держу пари, что мы последние. Опаздывают всегда те, кому нечего делать. (Подходя к Дени). Здравствуй, Дени.
Дени. Здравствуй, Фереоль. Садись. Помоги мне докончить эту бутылку.
Моттле идет за вторым стаканом.
Сибле, к Дени и Фереолю. Нам надо решить два-три маленьких кассовых вопроса. Если это вас не слишком интересует и вы желаете побеседовать, мы бы начали без вас?
Дени. Отлично.
Люзак, к Дени. Я еду в город. Нет ли у вас поручений?
Дени. Просмотри корректуру моей речи. Там, в середине, должна быть совершенно невразумительная фраза: а другая, в конце, осталась неоконченной. Исправь это.
Люзак уходит налево. Остальные, подталкиваемые Сибле, входят в домик.
Дени, Фереоль.
Фереоль, с деланой сердечностью. Мадлена не с тобой? Она здорова?.. Пропустить такое заседание!..
Дени, наблюдая за ним. В Палате? Она там была. Здесь ей нечего делать. А твоя жена?
Фереоль. Здорова. (Пауза, потом вдруг). Итак, поздравляю!
Дени, очень сдержанно. Ты уже знаешь?
Фереоль. Еще бы!
Дени. Но кто тебе сказал?
Фереоль. Я видел кое-кого из бывших на заседании. Впрочем, новость распространилась… чудесным образом, как и подобало.
Дени, взглянув на Фереоля. Что же они тебе говорили?
Фереоль, холодно. Что ты был бесподобен.