Дикое сердце ветра
Шрифт:
Перехватив загоревшийся взгляд Танри, Ванибару резко рявкнул:
– И не вздумай!
– Тогда кто же отомстит за Рофирта?
– встала в позу летчица.
– Ой за него ли?
– гатур сощурил глаза.
– Сам полечу. Никого больше на смерть не пошлю. А не вернусь, Висерн через два дня вызовет "Вестницу" обратно. Уносите тогда ноги отсюда как можно скорее.
Самолет отцепили слишком высоко. Он не шлепнулся на лед, а завис на антигравитационной подушке в анре с половиной от поверхности.
Из гондолы дирижабля высунулся капитан, помахал на прощание рукой, и "Вестница", поднявшись повыше, величественно
– Когда полетите?
– обреченно поинтересовалась Танри.
– Через час. Пусть дирижабль отойдет подальше, чтобы воронкой не зацепило. Сбегай пока к Эдваралю. Он обещал мне привезти запас еды. Живей, не спи на ходу!
Не смея ослушаться, девушка понуро отправилась выполнять поручение, по дороге обдумывая, как бы незаметно пробраться в кабину. Но едва она спустилась по лестнице с ледника в проплав, черная крылатая тень пронеслась над головой. Обманул!
… По траве стелился туман, имевший почему-то розоватый оттенок, как и мелкие цветы. Они гирляндами свисали с по-старчески раскорячившихся невысоких деревьев, ютившихся на пологих горных склонах. Вершины гор увязли в облаках и тумане намертво. Во всяком случае, за два месяца Тихро ни разу не видел, чтобы они очистились от вязкой мутной массы, постепенно переходящей в серое с синими разводами небо.
По каменистой тропке от козьей фермы спускалась тяжело нагруженная повозка. Правил черной лошадкой тот самый пацаненок, что созывал окрестную голоштанную ребятню бросаться в пленников камнями и козьим пометом. В город едет. А тот сегодня, как назло тоже в тумане. Даже самые высокие башни не разглядеть. Единственное развлечение - издали рассматривать особенности местной архитектуры. Отсюда просто фантастический вид. Если бы не решетка…
Тихро Анавис, невысокий горбоносый мужчина с черными некогда коротко стриженными, а теперь неудобно спадающими на глаза волосами, плотнее запахнулся в серую куртку явно с чужого плеча и отошел от прутьев к расположившимся на траве товарищам. Трое из них играли в самодельные кости. Еще один, довольно молодой, одноглазый, лежал, заложив руки за голову.
– Майся - не майся, ничего ты не сделаешь. Хорошо, гады, придумали. Отлавливают чужих, сдают соседям в качестве заложников. Своих берегут, политики, что б их!
– пробурчал один из игроков. Услышав эти слова, одноглазый приподнялся на локте и скептически хмыкнул.
– Не верю я в эту дикость, - ответил горбоносый Тихро.
– Самолеты имеют, корабли небесные, похоже, тоже. Красоту такую возвели, - острым подбородком он указал на озеро тумана, плескавшееся внизу и скрывавшие удивительные постройки.
– Не должны они дикарям уподобляться. У нас разве что на Герии такое возможно!
– Но-но, полегче, - оторвался от игры гериец. Горбоносый, извиняясь, поднял руки.
– А ты не верь тому доходяге. Заслали они его сюда, - одноглазый вновь заложил руки за голову и уставился в серую пелену низкого неба.
– Два дня всего протянул, а такого нарассказывал, я за год своей жене не насочиняю.
– И зачем мы им, по-твоему?
– гериец поднял голову. Одноглазый с готовностью ударился в рассуждения:
– Рабами делать нас - смысла нет. Отдачи никакой. У них машины все сделают в двести раз лучше. Про заложников - не поверю, и не уговаривайте. Только на опыты.
– Замолчал бы, тошно уже, - горбоносый сел на траву.
– Да ладно тебе, Тихро. Можно подумать, в первый раз умирать, - одноглазый сорвал травинку и принялся жевать.
– Глянь, машина!
– тут уже подскочил более чуткий к звукам гериец. Из тумана по черной каменистой дороге вырулил красный автобус - длинный, матовый, с узкими окнами под самой крышей.
– Новеньких везут.
И верно. Вышли шестеро местных в красно-коричневых комбинезонах, приблизились вплотную к клетке. По их команде расступились толстые прутья, позволяя втолкнуть внутрь троих новых пленников в разноцветных свитерах и толстых штанах. Вслед им "благодетели" закинули два мешка с едой. И уехали, не обращая внимания на замысловатую ругань герийца.
Тихро, при виде одного из прибывших - высокого, с длинными светлыми волосами - вскрикнул и вскочил на ноги.
– Как ты сюда попал?!
– Тебя искал, Тихро Анавис!
– Бартеро искренне обрадовался былому конкуренту.
– Я чувствовал - ты жив.
– Убедился? Теперь в этом раскаешься, - вместо Тихро хмыкнул одноглазый.
– Не долго нам тут прохлаждаться. Сейчас нас четырнадцать. Давно никого не забирали. Глядишь, утащат по одному.
– Погодите, я ничего не понимаю, что тут происходит, - запротестовал Бартеро.
– Объясните.
– Понимать нечего. Расскажем. Но вначале вы. Что дома творится?
Бартеро и обоим рабочим пришлось выложить свои истории, начиная с момента подготовки экспедиции.
– С тех пор как безлиций появился, я ничего не помню, - признался куратор.
– Очнулся в душной комнатушке без окон, связанный. Дважды меня кормили, потом посадили в автобус. Тоже без окон. В нем я своих и обнаружил. Археолог наш пропал. Не везет мне с археологами… Теперь мы здесь.
– А нас семерых, после взрыва платформ выживших, выходит, эти твари тоже забрали. Мы-то думали, как создатель обещал иной мир после смерти, так и попали. Почему-то не в лучший, раз за решетку угодили, - начал одноглазый, оказавшийся метеорологом.
– Компания у нас идеальная: рыбаки, контрабандисты, дикари с побережья даже были. Но тех уже забрали. Держат за скот, продукты кидают. Крыша хоть над головой есть. Все цивилизовано: кровати, посуда, плита, вода горячая и холодная, сортир… Клетка под током. И вверху, и внизу на два анра под землей. Коснешься решеточки пальцем, сутки рука немеет.
– А когда нас привезли, почему никто не попробовал прорваться?
– спросил один из рабочих.
– Да пытались уже как-то. Двое. Не знаю, что эти звери сделали, но решетка сомкнулась, и раздавила бедняг. Одного сразу, другой часа четыре стонал, всем богам молился. А мы подойти не могли. Защита какая-то стояла. Шага не сделаешь. Долго тела висели. Пока запах не пошел. Только тогда эти приехали в респираторах, крюками отцепили и сожгли тут же. Скот мы, я говорю. И никто не осмелился - не зарезался что ли, не повесился. Терпеливо ждут, пока эти уроды нашу судьбу решат.