Дикий урман
Шрифт:
– Вот это штука! Вот кого бы тебе измерить, – говорил Федор, удерживая снасть обеими руками.
Леска ослабла… Натянулась снова… Опять ослабла.
– Выдыхается. Попробуй подтянуть, – предложил Росин.
Федор тронул на себя леску. Она тут же вырвалась из рук и рванула лодку. Долбленка черпнула бортом.
– Греби по ходу! – крикнул Федор.
Росин быстро заработал веслом.
– Кто же это? – удивился он, выправив лодку по ходу.
– Щука, должно быть. Кто же еще? Другой такой рыбы здесь нету. Ишь дергает! Перевернет, проклятущая. Не давай дергать: греби,
На мгновение показался плавник. Раскрывшись, как большой зеленый веер, он тут же ушел в воду, оставив над собой бурун.
Леска натянулась, как струна, резко пошла в сторону. Росин круто развернул лодку и поставил по ходу: От рывка откинулись назад. Опять зашумела у носа вода. Но снова леска в сторону. Удар веслом. А леска уже пошла к корме. Росин крутил долбленку на месте, окатывал себя и Федора снопами брызг.
А в борт уже били на глазах растущие волны.
– Гляди, как подуло. – Федор показал головой. – Ишь, волны заворочались. Вон уж барашки замелькали. Не бросить ли? Смотри, куда утянула от берега.
– Что ты, Федор? Она для науки нужна. Таких ведь не часто встретишь. Неужели не вытянем?
Леска опять ослабла. Росин осторожно, опуская в воду весло, направил лодку вперед. Федор потихоньку, не натягивая, выбирал леску. Подталкиваемая волнами лодка подходила к невидимой в воде щуке. Вот уже показалась красная сигнальная тряпочка, привязанная неподалеку от крючка. Люди впились глазами в воду. Но волны мешали хоть что-нибудь рассмотреть. Росин еще раз опустил весло, Федор подобрал слабину, и голова чудовища показалась у борта. Росин замер от изумления. Судя по этой башке, щука не меньше двух метров! Федор крепче сжал леску и глазами показал на ружье. Росин, сдерживая дыхание, положил весло и потянулся к ружью. Весло соскользнуло с борта, стукнуло о дно, щука метнулась вглубь, лодку рвануло!., И через секунду оба барахтались в почти ледяной воде.
Одежда тянула ко дну. Волны накрывали, не давая вдохнуть. Перевернутая лодка мелькнула раз, мелькнула другой и скрылась в волнах. Видно, щука оттащила в сторону.
– Доплывешь ли? – крикнул Федор.
– Плыви, плыви! – отозвался Росин, кое-как избавляясь от тяжелых сапог.
Берег то показывался, то скрывался в волнах. Ветер дул навстречу. Вода набиралась в рот, в нос, хлестала по глазам, а берег, казалось, не приближался. От холода деревенело тело. В любой момент судорога могла свести ноги, и тогда все.
Росин оглянулся. Голова Федора мелькала среди волн.
Холодная вода и напор волн быстро отнимали силы. Пытаясь передохнуть, Росин перевернулся на спину, но волна тут же захлестнула его, заставив хлебнуть воды.
Росин оглянулся – позади зеленая колыхающаяся вода. Федора не было.
«Неужели… Не может быть!»
А волны сразу стали злее…
– Федор! Федор!
В ответ только шум темно-зеленых бурунов. Руки и
А ветер крепчал, подхватывал с волн пену и рвал ее в клочья.
Вдруг среди воя ветра и волн Росин услышал шум над головой: над ним лебедь. Прижатый ветром почти к самой воде, он шумно махал крыльями, оставаясь на месте. Даже эта сильная птица не могла выдержать. Широко распахнув крылья, она отдалась во власть ветра, и ее тут же отшвырнуло куда-то далеко назад.
Глава 5
Утренний ветер шевельнул ветки и сразу прогнал висевшие на них клочья тумана. Солнце еще не взошло, но чайки уже были золотисто-алыми. А вот за озером из-за полоски леса поднялось и брызнуло на деревья, тростник, траву солнце.
Росин сжал пальцы и почувствовал в них песок. Открыл глаза. Он лежал у самой воды. Пологие волны подкатывались и лизали ноги.
Провел рукой по лицу, размазывая напившихся комаров: И руки и лицо вспухли от укусов.
Поднялся на ноги и побрел по берегу.
На песке, раскинув руки, лежал Федор. На корявом суку над ним сидела пара воронов.
Грудь Федора медленно вздымалась и опускалась. «Живой!» – обрадовался Росин и замахнулся на птиц. Вороны неохотно слетели.
– Федор! Федор!
Федор зашевелился, приподнялся на колени и с трудом встал на ноги. Его трясло от холода.
– Как же ты, репейная голова, весло уронил?
– Что я, нарочно? Вот ты зачем в леску вцепился? Держал бы послабже, и все.
– Ладно, после драки кулаками не машут.
– Ружье жалко. И фотоаппарат. А негативы… Пропали все негативы. И гуси и горностай…
– Чего уж теперь… Надо раздеться, что ли, просушиться. Вешай все с себя на кусты – пусть пообсохнет.
– Ну и холодина! – Росин стянул с себя рубаху. – Солнце совсем не греет.
В тростниках крякали утки. То здесь, то там всплескивала рыба, оставляя на воде расходящиеся круги.
– Спички надо просушить. – Федор направился к одежде. – У костерика сразу отойдем.
Подошел к висящим на кусте брюкам, вывернул карманы. Пусто.
– У тебя спички есть?
– Нету. В куртке остались.
– Попали в проруху. Ни лодки, ни ружей, спичек даже нету. Только вот нож в ножнах на поясе и остался. Все потонуло.
– Хорошо еще, сами не потонули. Да лодка, она же деревянная, не утонет.
– Сыскать ее нужно, а то отсюда не выберешься… Долго тебе урман смотреть надо? И как без всяких там приспособленьев справишься?
– Минимум недели две нужно.
– Да пару недель на обратную дорогу – месяц, – прикинул Федор. – Месяц еще можно. Поболе даже вода подержится. – Прищурившись, Федор посмотрел на озеро. – Вон оно какое. Угадай, куда ее щука упрет. Разве только леска порвалась. Если так, к тому берегу надо.
А тот берег чуть синел на горизонте.
– Ну что, продуло, поди, рубахи?