Дикий остров
Шрифт:
– А ты, Уилл? – Лиззи вопросительно наклонила голову. – Что думаешь?
– Я открою свой бизнес, – Уилл поправил на спине рюкзак, – разработка приложений, IT-консалтинг, что-нибудь такое.
Лиззи замедлила шаг и поравнялась со мной:
– Бен, а ты?
Я отвел взгляд:
– Пока не знаю. Не думал об этом.
– Врешь! – стала подначивать меня Лиззи. – Конечно думал.
Я лишь покачал головой:
– Ну а ты?
– Разделаюсь с ипотекой и заплачу за учебу в универе, чтобы папа мог с чистой совестью уйти на пенсию. Дом куплю. Да ладно
– А я вложу, – раздался голос Грейди, – в конце концов я смогу докопаться до… правды. – Грейди тяжело дышал. – А потом я открою… свой магазин. Я уже… все продумал. Он будет называться… Заговор: правда или вымысел.
Тут до меня дошло, что его рюкзак, должно быть, переполнен. Грейди не был настолько слабаком, чтобы так отдуваться, а других причин к этому я не видел.
– Грейди, у тебя что, кирпичи в рюкзаке?
– А… ну ты же меня знаешь. – Он махнул рукой.
– Мы же все договорились, кто какие вещи возьмет. – Очки и сережка в носу Лиззи блеснули на солнце. – А он написал отдельный список.
– Я не хотел… ничего… забыть. – С этими словами Грейди крякнул и поправил рюкзак на плечах, который бряцал и скрежетал, словно груда металлолома.
Я покачал головой, Лиззи пожала плечами, мы переглянулись и двинулись дальше.
Наконец, тихим голосом, чтобы слышала только она, я сказал, что отдал бы свои деньги Уиллу на его предприятие:
– В конце концов, он – голова. А я – всего лишь мешок с костями.
– Ты – не просто мешок с костями, – нахмурилась Лиззи. – Когда это ты перестал себя уважать?
– И все же. Слушай, Уиллу нет и семнадцати, а он уже поступает в универ.
– Ну так и ты тоже. Ты вообще разбираешься в технике!
Я закашлялся:
– Я… я не поступаю. Мама хочет, чтобы я нашел работу в Оксфорде, чтобы присматривать за Уиллом.
Лиззи встала как вкопанная:
– Но… а как же наши планы? Мы же хотели жить рядом. А Оксфорд ни разу не рядом со Свонси!
Я почувствовал, как мое лицо заливается краской:
– Я все равно могу приезжать к тебе в гости. Слушай, все будет в порядке. Я нашел место, где берут начинающих механиков. Я сразу начну зарабатывать.
– Но… это ведь совсем не то, что ты хотел. А как же командировки, работа в разных странах?
– Лиззи, пожалуйста, хватит. Я должен. Мама купит мне машину, и тогда я смогу все время катать тебя.
– Это не имеет никакого значения. – Лиззи отвела взгляд. – Впрочем, дело твое.
– Лиззи, зачем ты так? – Я покрепче ухватился за лямки своего рюкзака.
– Я никогда не понимала, почему ты во всем слушаешься свою мать, – она понизила голос до шепота. – Тебе не обязательно вечно работать, как твой отец. Тебе разве не хочется узнать, чего ты сможешь достичь, не будь ты привязан к своему брату?
Я не ответил. Мне было нечего на это сказать.
– Меня взяли! – Я на огромной скорости влетел на кухню. – Мам, я поступил!
Мама стояла у раковины и мыла посуду с безразличным выражением лица. Она ничего не ответила.
Я
Когда мама наконец сняла перчатки и положила их на место, я снова сообщил ей свою новость:
– Я поступил.
– Поступил?
– В Кардиффский, на факультет гражданской инженерии. – Я закинул полотенце в стиралку, закрыл дверцу, и рукавом рубашки протер отпечатки, оставшиеся на ручке.
Мама прочистила горло и стала раскладывать на столе клеенку:
– А Уилл?
– Уилл? – поморщившись, переспросил я. – Он ведь уже говорил. Он поступил в Оксфорд, как ты и хотела.
– Да. – Мама протерла едва заметное пятнышко на столе.
– А я – в Кардиффский.
Да в чем дело? Разве я не заслужил хотя бы улыбки? Я опустился на стул напротив нее и стал изучать свои ногти.
– Ты быстро освоишься, тебе ведь нравится хозяйничать. У тебя будет идеальный порядок.
Как будто я когда-то предпочитал бардак. Я и так это знаю. Я взглянул на ее руки: от постоянной работы кожа на костяшках давно огрубела. Закатанные рукава обнажали шрамы и отметины. Я тут же отвел взгляд, а мама отпустила рукава до самых кистей, по-прежнему не глядя на меня.
Она снова прокашлялась:
– Я надеялась, что…
– На что?
– Что ты не поступишь, – промолвила она наконец и только тогда оторвала взгляд от пола, посмотрев мне прямо в глаза, – я не хотела, чтобы учеба тебе мешала.
У меня на лбу выступила испарина.
– Мешала? Чему?
– Ты ведь знаешь, что я не могу тебя отпустить. – Ее глаза выражали протест. – Ты будешь слишком далеко от брата, когда ты ему так нужен.
– Но… ты же сама позволила ему поступать так рано.
– Я хочу, чтобы ему было комфортно, – резко ответила она, – даже…
– …даже за счет меня. – Я почувствовал, как меня начинает душить горечь и разочарование. Судорожно сглотнув, стараясь сдержать соленые слезы, я ответил: – Я еду в Кардифф.
– Я не стану платить.
– Папа заплатит.
– Ха. Он даже семью свою содержать не может, да и к тому же помогает Уиллу с…
– Тогда я устроюсь на работу.
– И как тогда ты собираешься посещать занятия? Не глупи. – Она придвинулась и взяла меня за руку. Ее ладонь была ледяной. – Бен, в глубине души ты и сам знаешь, что не сможешь оставить своего брата. А если с ним что-нибудь случится? – Ее глаза-щелочки сверлили меня насквозь. – Я с ума сойду, если что-то случится.
Всего лишь на какое-то мгновение ее взгляд упал на ящик комода, в котором хранилась целая куча таблеток: анальгетики, снотворное, антидепрессанты.
– Я люблю тебя, Бен, но мы должны позаботиться и о твоем брате. Не только я за него в ответе, но и ты.
– Ты сама могла бы переехать в Оксфорд. – Я только глянул на нее, но уже знал, что она скажет.
Мама охнула:
– Переехать?
В последнее время она едва выходила из дома. Он был ее крепостью, ее стерильным вакуумом. Только здесь мама чувствовала себя в безопасности.