Дикий берег

Робинсон Ким Стэнли

– Чего тут смешного? – спросил Стив, раздосадованный тем, что Док своим смехом портит впечатление от отчаянной гонки к Босфору.

– Ровным счетом ничего, – торопливо ответил Док. – Просто пишет он забавно. Очень спокойно рассказывает о таких приключениях.

Но когда Стив стал читать главу «Затонувшая Венеция», Док снова рассмеялся. Стив поморщился и перестал читать.

– Погоди, – сказал Док, не дожидаясь, пока Стив сделает ему замечание. – Он пишет, что после войны море поднялось на тридцать метров. Но всякому видно, что здесь уровень моря остался прежним. Если не опустился.

– Остался прежним, – сказал Том, улыбаясь

перемене разговора.

– Хорошо, но в таком случае в Венеции должно быть то же самое.

– Может, там все по-другому, – возмутился Мандо. Док снова засмеялся.

– Все океаны связаны, – объяснил он Мандо. – Один океан, один уровень моря.

– По-вашему выходит, этот Глен Баум врет, – с интересом сказала Кэтрин. Ее эта мысль не огорчила, и я знал почему. – Вся его книга – выдумка!

– Нет! – сердито крикнул Стив, а Мандо повторил. Док махнул рукой:

– Я этого не говорил. Я не знаю, что тут правда, а что нет. Может, что-то для занимательности преувеличено.

– Он говорит, Венеция затонула, – холодно произнес Стив и заново прочел отрывок. – Острова погружаются, и жителям приходится строить лачуги на крышах, чтобы оставаться над водой. Так что уровень моря тут ни при чем. – Он заносчиво глянул на Дока. – По мне, это звучит убедительно.

– Может быть, может быть, – без всякого выражения ответил Док. Стив сжал зубы, лицо у него горело.

– Давайте читать дальше, – сказал я, – интересно, чем кончилось.

Стив стал читать резким торопливым голосом. Приключения Баума набирали скорость. Он все время подвергался смертельным опасностям, но всякий раз новым. В главе под названием «Далекая Тортуга» он прыгнул с парашютом с падающего самолета. Дело было в Карибском море, и вместе с ним спрыгнули еще несколько человек. Когда они стали надувать плот, Док отвернулся, чтобы Стив и Мандо не видели его лица, и ушел на кухню. Люди на надувном плоту гибли один за другим, кто от жажды, кто от нападений огромной черепахи, так что до прибрежных джунглей Центральной Америки добрался один Баум. Все это было бы очень драматично и очень печально, но, когда в джунглях Баум встретил охотника за головами, Том принялся хохотать, а с кухни донесся громогласный смех Дока, и Кэтрин тоже принялась смеяться, так что Стив с шумом захлопнул книгу и вскочил, едва не наступив на Кэтрин.

– Больше не буду вам читать! – вскричал он. – Вы не уважаете литературу!

Тут Том так расхохотался, что даже закашлялся, поэтому Док пришел из кухни и выгнал нас всех, так что чтение на этот день закончилось.

Но на следующий вечер мы пришли снова, и Стив нехотя согласился почитать еще. Вскоре, к счастью, мы одолели «Кругосветное путешествие американца» и начали «Большие надежды», а потом читали по ролям «Много шума из ничего» и другие книги. Это было весело, но Том кашлял, становился тише, бледнее и тоньше. Дни шли медленно и одинаково, и мне не хотелось перешучиватйся с другими рыбаками, или учить наизусть отрывки, или даже читать. Все мне казалось неинтересным, а Тому день ото дня делалось все хуже, так что иногда мне просто больно было на него глядеть, когда он лежал на спине, едва ли замечая нас, и каждый день я просыпался с комком под ложечкой, думая, что этот день может оказаться для него последним.

Глава 17

По утрам я вскакивал на заре и до ухода лодок бегал его проведать. Обычно в это время он спал. Док говорил, что особенно тяжело бывало по ночам. Старик был

совсем плох, на грани смерти, и здесь, не переходя эту грань, он задержался. Однажды утром он не спал, и его покрасневшие глаза глянули на меня с вызовом. Не торопитесь меня хоронить, говорили они. Мандо сказал, что ночью старик почти не спал. Теперь он не мог говорить, просто смотрел. Я сжал его руку – кожа была влажной, ладонь вялой и бесплотной – и пошел прочь, дивясь стариковской живучести. Ста лет ему мало, он хочет жить вечно. Это сказали мне его глаза, и я слегка улыбнулся, надеясь, что ему удастся. Однако посещение это меня напугало. Я бежал со склона к лодкам так быстро, будто за мною гналась старуха-Смерть.

В другое утро я заметил, как состарила Дока забота о больном. Доку самому за семьдесят, в других поселках он был бы самым старым. Скоро, наверно, будет самым старым у нас. Как-то после тяжелой ночи мы с Мандо и Доком сидели за кухонным столом. Они всю ночь суетились вокруг Тома, стараясь облегчить его кашель, который стал не таким сильным, но почти не переставал. У Дока углубились и покраснели морщины, под глазами были круги. Мандо лег лицом на стол, рот у него был открыт, как у рыбы. Я встал, подбросил дров в печку, принес воды, сварил чаю и каши. «Опоздаешь к лодкам», – сказал Док, но губы его сами складывались в благодарную улыбку. Рука, которой он держал кружку, дрожала. Мандо учуял горячую кашу и оторвал лицо от стола. Мы рассмеялись и стали есть. Когда я бежал с холма, под ложечкой у меня сжимался комок.

Это было в субботу. В воскресенье я пошел в церковь. Там были и такие, кто – как я – редко туда заглядывает: Рафаэль, Габби, Кэтрин и, за нашими спинами, Стив. Кармен поняла, почему мы здесь, и в конце своей заключительной молитвы сказала: «И, пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы Том поправился». Голос у нее такой сильный и спокойный, что, слыша его, как бы чувствуешь прикосновение. Голос, который знает, что все будет хорошо. Все громко сказали «аминь», и из церкви мы вышли одной большой семьей.

Впрочем, это было воскресным утром. В будни напряжение делало людей склочными. Мандо потерял сон, да и от отца ему доставалось; ему стало все равно, что я читаю и читаю ли вообще. «Армандо! – говорил я. – Кому-кому, а тебе должны быть интересны книги». «Отстань», – с тоскою отвечал он. Женщины возле печей переговаривались вполголоса. Прекратилась веселая болтовня и взрывы смеха. В лодках не слышно было шуток и прибауток. Я ходил с Мендесами за дровами и чуть не передрался с Габби из-за того, как нести упавший эвкалипт к козлам. В тот же день я слышал, как миссис Николен и миссис Мариани в сердцах спорят возле уборной. Расскажи я об этом, никто бы мне не поверил. Расстроенный, я торопливо пошел дальше.

Как-то на берегу случилось совсем неприятное происшествие. Я пришел, когда лодки вытаскивали на отмель – всю неделю я помогал Мендесам и приходил только разбирать улов. Я взял рыбу и потащил ее к разделочным столам. Над головой кружили чайки, наполняя воздух пронзительными жалобами. Стив помогал Марвину вытаскивать сети из лодок, полоскать их на мелководье и свертывать. Обычно Марвин делает это в одиночку; Джон увидел Стива и крикнул:

– Стив, иди помоги Генри!

Стив даже не поднял головы. Он стоял на коленях на отмели и тянул за тугой канат. «Ответь же! – подумал я. Джон подошел и взглянул на него снизу вверх.