Дикие
Шрифт:
— Ладно, не хочешь, не говори! — примирительно сказал Игорь, улыбнувшись пареньку. Присаживайся, поешь!
— Садись, садись! — подбодрила его и Валерия. — Перекуси немного, а потом я тебя расчешу.
Борис опустился на траву. — Что за люди такие, недоумевал он, — да разве мыслимо почивать человека, который хотел их обокрасть? Вот потеха так потеха, кому расскажи — не поверит.
Валерия опустилась на траву рядом с пареньком и придвинула к нему бутерброды.
— Ешь, не стесняйся! А это возьмешь с собой. — Она указала рукой на чипсы.
А Борис
После этого он покорно перенес последнюю экзекуцию, доверив Валерии свою голову, и превратившись во вполне симпатичного паренька, дал стрекоча от своих новых знакомых, прихватив с собой две шуршащих упаковки чипсов.
Как только он отбежал от своих благодетелей на значительное расстояние, любопытство взяло верх, и он остановился, чтобы разглядеть содержимое загадочных красивых пакетиков. Повертев в руках один из них, Борис не придумал ничего лучшего, чтобы добраться до его содержимого с помощью зубов. Надорвав красочную упаковку, он обнаружил нечто неизвестное, очень приятное на запах.
— Вот диво! — удивился он, и вынув золотистый ломтик, сунул его в рот.
Хрустящее лакомство показалось ему необыкновенно вкусным, и он снова потянулся к пакету. Ополовинив содержимое, он все же остановился, подумав о своих друзьях, — Петрухе и Семене, которые поджидали его в укромном месте у реки, куда родители отправили их порыбачить. Однако Борисом руководило отнюдь не чувство братства, которое заставляет человека поделиться с ближнем своим куском, а желание похвастаться перед сверстниками диковинным лакомством.
Деревенька, в которой Борис проживал вместе со своими друзьями, находилась неподалеку и была одной из самых худых и неприметных. Крестьяне, хозяином которых являлся непутевый боярин Никонор Онучников, прокутивший почти все свое состояние, были вынуждены работать на него больше чем другие, и от того находились в очень тяжелом положении. Их дети, ровно как и они сами, вечно ходили голодными, и родители, втихаря от титуна частенько отправляли их порыбачить.
Борькино же положение и вовсе усугублялось. Он был сиротой и жил один. Ему приходилось работать не только на боярина, но временами бывать в услужении и у односельчан. То водицы кому в баньку натаскать, то рыбки подловить, то вскопать огород. Да чего только не приходилось делать малолетнему подростку ради куска хлеба! Пустой желудок был также и плохим советчиком моральным принципам паренька. Оттого порой он подворовывал себе на пропитание. Особенно удачно проделывать воровские трюки ему удавалось с зазевавшимися рыболовами. И, как правило, по выходным дням, когда их скапливалось на реке особенно много. Пару раз рыболовы подлавливали его за этим занятием и сильно избивали, однако отучить паренька от этого им так и не удалось.
А сегодняшнее событие, удивившее Борьку до крайности, так и распирало его скорее поведать о случившемся своим друзьям. И он уже предвкушал, какой сенсацией будет для них его повествование. А тут еще и доказательство в руках!
Борька снова взглянул на красивые
Они сидели у реки и жевали хлеб, когда запыхавшийся Борька подбежал к ним.
— Небось и хлебцем не поделитесь?! — тут же стал он пенять товарищам.
— Ребята оглянулись и молча уставились на Борьку, пораженные его изменившимся внешним видом.
— Ты, что в реке вымылся? — спросил его Семен.
— Ах, это! — Борька махнул рукой. — Так получилось, что споднадобилось вымыться.
— Ну, дак, что поделитесь вы хлебом ай нет? — снова спросил он.
— Мальчишки посмотрели друг на друга, явно сожалея о том, что им не удалось закончить свой скудный обед до его возвращения.
— Да мне сегодня тятя и дал-то всего пол краюхи. — Плаксиво запричитал Семен. — Ладно, на чуток! — и протянул Борьке оставшийся ломтик хлеба размером с ладошку.
— Ну, а ты? — упрекнул Петра Борька.
Тот, посмотрев на него исподлобья, отломил от своей краюхи увесистый кусок.
— На!
Борька польщено улыбнулся.
— Ладно, я тоже вам что-то дам. — И он вытащил из — за пазухи шуршащие пакетики.
— Во, видали такую гостинцу?
— Что сие есть? — спросил Петруха.
— Да, Бог его знает! Спробуйте вот, начатую. — И Борька протянул им шуршащий пакетик.
Мальчишки, попробовав чипсы, тут же принялись по очереди запускать руку в пакетик.
— Только мешочек не разорвите! — предупредил их Борька, — уж больно он диковинный, отродясь такого не видывал!
— И у кого ж ты это стянул? — поинтересовался Семен.
— И вовсе не стянул! — ответил Борька, и начал рассказывать друзьям о своем приключении.
— Ну и брехун ты, Борька! — сказал ему Семен после того, как он закончил свой рассказ.
— Брехун?! — возмущенно воскликнул Борис.
— А, ну, айда посмотрим брехун я или нет! Те люди, поди, и до сей поры там сидят.
Мальчишки переглянулись.
— Пошли, пошли! — настаивал Борис.
— Ну и что с того, что они там сидят. — Сказал Петруха. — Как ты докажешь, что они тебе это дали?
— Тебя к ним подведу, они тебе и обскажут, чего мне дали.
— Ага, обскажут! Дадут взашей и всей обсказке конец.
— Ха! Струсили! — Борька заливисто засмеялся.
— Чего это нам трусить, мы такие штуки ни у кого не крали. — Ответил ему Семен.
— А чего ж вы тогда идти не хотите?
— Да куда идти с рыбой-то?
Борька заглянул в их бадейки.
— Да у вас тут рыбы на один разговор. Еще ловить да ловить! А там за одно и доловите.
— Ладно, Семка, пошли коли он зовет! — сказал Петр и шустро вскочил на ноги. — Авось и нам что-нибудь перепадет! Коли Борьке подали после покражи, то нам и подавно подадут!
И мальчишки подняли с земли бадейки с рыбой.
— Ну, веди, чего встал? — сказал Петруха Борьке, все еще сомневаясь в правдивости его рассказа. — Аль передумал ужо?