Дикие персы
Шрифт:
— От нас многие пытаются уйти, не заплатив, — кротко произнёс брат Курвус. — Даже лежачие больные.
— Я пришлю счёт, — повторил брат Ляпсус.
— Мне! — прорычал люд.
— Не узнаю вас в маске.
— Барон Мечеслав.
— Доброй ночи, барон.
— Сними защиту!
— Уже.
Зелёные исчезли в портале, а эрлийцы вернулись к нежнейшему окороку с горчичкой и острому овощному рагу, от которых их отвлёк неожиданный визит.
— Умеют же люды устраивать мальчишники, — хихикнул Курвус, макая хлеб в соус. — А я всегда считал их увальнями.
— Не
— Возможно, на мальчишнике что-то пошло не так, — махнул рукой Курвус. И поднял кружку с пивом. — Твое здоровье…
— Убивают!
— Стойте, придурки!
— Размечтался!
— Всё равно поймаю!
— Вот тогда и убьёшь!
Убедившись, что с напарником всё в порядке и Гедо просто без сознания, переваривая последствия глупо пропущенного встречного, Шуп слегка успокоился. Затем он сообразил, что две главные фигуры налёта, ухитрившиеся вырубить хвана, сбежали, и погнался за дикарями в надежде выяснить подробности происходящего. Шапки, в свою очередь, всеми силами пытались избежать неприятной встречи.
— Не поймаешь!
— Да мне и одного достаточно.
— Ты сытый, что ли?
— Стоять!
Утомившись бегать, хван метнул в первого попавшегося дикаря «путаное» заклинание, опрокинул увязшего в собственных ногах Копыто на пол и придавил коленом.
— А теперь рассказывай, кто вас нанял?
— Куда нанял? — пропищал перепуганный уйбуй.
— Не прикидывайся идиотом.
— Мля, да у меня не получится.
— Как вы здесь оказались?
— Фюрер привёл. — Копыто подумал и верноподданно уточнил: — Великий фюрер.
Шуп понял, что ничего больше дикарь мог и не знать или забыл, и поэтому немедленно поднял другую тему:
— А те двое кто были?
— Кто те?
— Кто Гедо вырубил.
Уйбуй, разумеется, слышал рассуждения Кувалды, но благоразумно решил не распускать язык. Четырёхрукого дикарь боялся до колик в пятках, но месть барона могла оказаться куда страшнее тумаков от недовольного сторожа.
— Они сами по себе.
— Врёшь.
— Когда мы пришли, они уже тут дверь вскрывали.
— Дверь… — Шуп неожиданно отпустил дикаря и выпрямился. — Мля! Дверь! Мля! КАРТИНА!
Охотничий инстинкт сыграл со сторожем злую шутку: увлекшись погоней, Шуп совершенно позабыл причину, по которой концы обратились к хванам, предложив настолько большие деньги, что четырёхрукие поступились принципами и нанялись простыми охранниками.
— КАРТИНА!
И Шуп со всех ног рванул к студии Алира Кумара.
— Руки подними, — негромко распорядился Хан.
— Только без резких движений, — тут же добавил Литу. — Нам не нравится, когда перед глазами мельтешит.
— А маску можешь оставить, — хмыкнул Хан.
— Бэтмен фигов.
— Скорее, чел паукообразный.
— Ага, и сейчас мы его в паутину упакуем.
— В соответствии с каноном.
— Ты ходил в кино? — удивился Мечеслав.
— Клиент один ходил, — объяснил Хан. —
— А-а…
Что именно «сподручнее», учитывая род занятий алтайской семьи, можно было не объяснять.
Хваны стояли у треножника, на котором покоилась накрытая покрывалом картина, Хан справа, Литу слева, и держали застывшего в дверях Мечеслава под прицелом. Они всё сделали правильно: не среагировали на шум и снятие магической защиты, не вышли, услышав грохот перестрелки и характерное гудение портала, остались у объекта охраны и коротким приказом остановили распахнувшего дверь барона. И даже теперь покидать студию не собирались.
— Где твой напарник?
— Я пришёл один.
— У нас всего по паре ушей, но слышим мы отменно. Вас двое.
— Скажи ему, что он не сможет блокировать связь вечно и рано или поздно наши братья получат сигнал о помощи, — произнёс Хан. — Им потребуется меньше минуты, чтобы тут оказаться.
Глупо пытаться обмануть настоящих профессионалов. Барон тяжело вздохнул, показывая, что его подловили, но тут же попытался ответить ударом на удар:
— Мой товарищ держит на мушке вашего бессознательного приятеля.
Заявление вызвало совершенно одинаковые ухмылки с обеих сторон треножника.
— Смерть — часть нашей профессии, — сообщил склонный к философским размышлениям Литу. — Мы наёмные убийцы, помнишь?
— Но если твой товарищ причинит брату вред, мы поработаем на себя, — предупредил прагматичный Хан. — И кем бы твой напарник ни был, ему это не понравится.
— Знаю, — пробурчал барон. — Знаю.
Наивный разговор с хванами преследовал одну-единственную цель: дать Ярине возможность провести сложнейшую магическую операцию по обезвреживанию последних сторожей. Пока барона держали на мушке, воевода рассчитала точное местонахождение четырёхруких, пробила к ним короткие порталы и через них подала мощные заряды «Пыльцы Морфея». Зелье вырубило хванов в мгновение ока.
— Вы не собирались убивать меня, я не собираюсь убивать вас, — сообщил Мечеслав уснувшим сторожам. — Всё честно.
— И всё чисто, — добавила Ярина. — Я провела сканирование: на картину, покрывало и треножник не наложено никаких заклинаний. Можешь смотреть. — Пауза. — Я подожду снаружи.
— Спасибо.
Барон стянул с головы маску, провел по лбу рукой и медленно направился на свою Голгофу.
— Она его убила? — осведомился Контейнер, разглядывая раскинувшегося на полу Шупа. Ему очень хотелось думать, что хван перестал быть проблемой.
— Похоже, — поддакнул Иголка.
— Хорошо бы.
— Ни фига не похоже ни разу, — одёрнул подданных Кувалда. — Магией вырубила, а тронуть не тронула. Засыпила только.
Собственно схватку дикари прозевали, успели лишь к величественному финалу: невысокая ведьма ловко уклоняется от мачете и взмахивает рукой, после чего четырёхрукий мешком оседает на пол. Однако, несмотря на отсутствие крови и присутствие мерного похрапывания хорошо уснувшего алтайского организма, не все дикари разобрались в финале.