Дикая звезда
Шрифт:
— Бывали на севере, на золотых приисках?
— Да.
— Ну и как, удачно?
— Довольно удачно, — ответил Брент. — До встречи. — Он прикоснулся в знак прощания к шляпе и зашагал по улице обратно, в сторону Колорадо-Хауса.
— Кто это был, Байрони?
Байрони перевела взгляд с дороги на мать.
— Я второпях буквально налетела на него и вся перепачкалась в муке. Он очень мил, но уже завтра уезжает из Сан-Диего.
Элис Девит сплела пальцы рук — по своей давней привычке.
— Хорошо,
— Почему? Вы думаете, что он мог бы погнаться за этим человеком и потребовать у него денег за то, что он меня обесчестил? — Голос Байрони дрогнул от горечи и бессильного гнева.
— Полно, дорогая, — примирительно возразила Элис, — не будь такой. Пятьсот долларов большое подспорье для твоего отца.
— Дону Хоакину следовало послать его ко всем чертям. Бедный Габриель. Боже, как я хотела бы быть мужчиной! — Она не то фыркнула, не то рассмеялась. — Но тогда я была бы такой, как Чарли. Видели его? Он был с Томми Ларкином и Джимми Тейлором.
Ничтожные мерзавцы. Разумеется, ваш муж получил бы наслаждение, увидев полупьяного Чарли разряжающим куда попало свой револьвер.
Элис передернуло. Уже через два месяца после своего возвращения в Сан-Диего Байрони не называла его иначе как мужем Элис.
— И много просыпалось муки?
— Не больше четверти мешка. Не беспокойтесь, мама. Я приму все на себя, если он заметит.
Как мне скрыться от него? Как бежать отсюда?
— Я видела, как этот незнакомец разговаривал с Джебом Дониели.
У Байрони вырвался невеселый смешок.
— Я тоже. И теперь он считает меня последней шлюхой в Калифорнии, если Джеб говорил ему хоть что-то обо мне. Грязный старик!
— Байрони, ты не должна так говорить.
— Почему же? — взорвалась та. — Какая разница? Разве это что-нибудь меняет? По крайней мере это спасает меня от его планов в отношении моего замужества. Бьюсь об заклад, он не рассчитывал, что Джеб раструбит эту ложь по всему свету.
Но разница была, подумала Элис. Если бы Байрони сказала такое отцу, он избил бы ее. Ей придется куда-то отправить Байрони. Элис поняла это, когда ей не удалось помешать дочери заступаться за нее. Но два месяца назад Мэдисон обнаружил ее небольшую заначку — деньги, которые она накопила для Байрони.
Он не сказал ей ни слова — забрал все деньги и отправился вместе с Чарли в Сан-Диего. Вернувшись оттуда после многочасового отсутствия, он и на этот раз не стал ругать жену, а просто посмотрел на нее и спокойно изрек:
— Я знаю, зачем ты это сделала. Но решать, что делать с девчонкой, буду я, а не ты. Слава Богу, она не унаследовала твою внешность. Эта девчонка должна чего-то стоить.
— Она твоя плоть и кровь! — раздраженно воскликнула Элис. Когда-то, много лет назад, она была красивой.
Он поднял руку, но потом опустил.
— Да, это так. Кроме того, она хулиганка, но я укажу ей ее место. Я пошел у тебя на поводу, женщина, отправляя ее к твоей сестре. Но теперь она вернулась,
Она почувствовала, как на нее находит знакомое ощущение полной беспомощности, и сказала только одно:
— Байрони не хулиганка. Она славная, добрая девушка. Почему ты не можешь быть более.., ласковым с нею?
— Она почти девятнадцать лет уклонялась от своих обязанностей. Пришло время расплатиться со мной.
«Он совершенно такой же, как его отец», — подумала теперь Элис. И она знала это, понимала всем своим существом еще до того, как вышла за него замуж. Но она очень любила его, хотя и подозревала, что не сможет его изменить.
— Знаешь, Байрони, — обратилась Элис к помрачневшей дочери, высказывая вслух свои мысли, — было время, когда он ненадолго изменился. Он искренне пытался, но у него так ничего и не получилось. И это сделало его.., еще более ожесточенным. Поэтому-то мы и переехали в Калифорнию, где надеялись начать все сначала на новом месте. Если бы ты только не встревала…
— И позволила ему вас бить? Да неужели вы действительно считаете, что я могу стоять и смотреть на приступы его ярости, видеть, как он вас колотит? О мама, давайте уедем отсюда! Что бы вы ни находили в нем в те давние годы, ничего больше не осталось. И Чарли становится совершенно таким же, как он. Я смогу обеспечить нам обоим нормальную жизнь, мама.
Я получила какое-то образование, а тетя Аида научила меня и шить, и готовить. Я найду работу.
— Не могу, Байрони. Я нужна ему.
В голосе матери Байрони слышала не только пафос, но и стоявшую за ним силу. Она была более несвободна, чем если бы была заключена в тюремную камеру.
— Вы правы в отношении пятисот долларов. Они придадут ему ощущение своей значительности, может быть, в течение месяца. Но потом все пойдет по-прежнему. Он будет винить в своих неудачах всех, кроме себя самого.
— Я нужна ему, — повторила Элис.
Мэдисон ничего не узнал о просыпанной муке, а пятьсот долларов испарились за две недели. Он стал мрачным и молчаливым и большую часть времени проводил в Сан-Диего, жалуясь Джебу Доннели на свое невезение. Байрони ожидала взрыва, но его не произошло. Вместо этого однажды вечером Мэдисон Девит вошел в дом, размахивая каким-то письмом.
— Наконец-то! — воскликнул он. — Теперь, дорогая дочка, ты расплатишься со мной за все годы, которые провела в Бостоне.
Байрони похолодела.
— Что ты хочешь сказать, Мэдисон? — осторожно спросила мужа Элис.
— Я хочу сказать, — объявил он с глубоким удовлетворением, что нашел мужа для нашей дочери. Богатого мужа. Одного из твоих дальних кузенов, Элис, — Айру Батлера.
На лице Байрони не дрогнул ни один мускул. Она обратилась мыслями к тем немногим разговорам с тетей Айдой, в которых та касалась семейных дел. Айра Батлер был ее дальним кузеном с востока. Далеко не молод — около сорока лет.