Дикая собака
Шрифт:
Я потребовал перекачать на планшет свежие карты моих земель, стотысячники, и спутниковые снимки. Чтоб было. И надо завтра закончить с этой демократией. Уважил старейшин, разрешил посовещаться и хватит.
По дороге в семью встретился мне пацан, из гринго.
– О, Магеллан! Меня Дохсун прислал. Тебе новости рассказать. Ну и тут пацаны велели передать.
– Выкладывай.
– В городе, короче, говорят, что ты типа крутой. С Тыгыном не всякий готов был драться. Он тут в авторитете. Когда-то на Ысыахе, давно, бывшему Улахан Тойону ребра поломал.
Давненько я на танцы в клуб не ходил, насчёт с зареченскими
Малой шмыгнул носом и продолжил:
– А ещё эти… которые на мунняхе, говорили, что ты Атын. Что чужак, ничего в нашей жизни не понимаешь, а уже взялся кромсать по живому. Надо типа, постепенно, не торопясь. Обсудить, обмозговать. А с места, дескать, в галоп только молодые придурки…
– Ах, придурки, значит… ну ладно… Что ещё?
– Ну и про налоги говорили. Первый раз такое слышат, чтобы налог деньгами брать. И где столько денег взять.
– Так, малой, найди-ка мне дядьку Арчаха, пусть идёт сюда. Или ползёт, что у него сегодня в репертуаре. За информацию спасибо. На следующем разводе напомни мне, чтобы я благодарность объявил. Дохсуну передай, чтобы готовились. На днях поедем по улусам, посмотрим, что там творится.
Не успел я дойти до своего домика, как меня, пыхтя, догнал Арчах. Боится - значит уважает. Заматерел, раздался, рожа лоснится, халат не сходится на пузе. Вот, гад, как политпиарщик живёт. Они, похоже, во всех мирах такие. Так и хочется в рыло дать. Ни за что, просто от органической классовой ненависти к паразиту. И ведь не дашь. Но в чувство его надо привести, шибко разжирел, а мне он нужен голодный, тощий и злой.
– Так, милейший. Ты, я гляжу, от безделья совсем здоровье потерял. Ишь, рожу наел. Хватит тут прохлаждаться. Сегодня у тебя выступление. Это раз. А завтра, с утра едешь, куда глаза глядят, и привозишь мне Боокко Борокуоппая. И чтоб через семь дней здесь были, как лист перед травой. Будет большая новая работа.
Конечно же, обед топ-менеджмента плавно перетёк в ещё один пир. Теперь уже на свежем воздухе. Глав родов и улусов, которые не поделили землю, развели по дальним углам площадки, чтоб не порезались. И так уже кандидатов на руководящие должности не осталось.
Я вернул из небытия камчу о семи хвостах, право лупить по спине провинившихся, вне зависимости от возраста и положения. Сейчас прочищу вам мозги.
– Я в недоумении, уважаемое собрание. В нашей замечательной, богатой стране с чудесными, добрыми традициями…
Морды приняли умильное выражение. О традициях здесь поговорить любят.
– …такая незаживающая язва. Я вижу не традиции, а тёмные пережитки, мешающие жить, творить, работать. Мужчины, подобно бабам на базаре, выясняют, кто на кого когда не так посмотрел. Земли мало? Завтра едем к вам в гости. Я лично посмотрю, что вы там не поделили. И как вообще такое возможно.
Я прошёлся меж костров, похлопывая камчой по голенищу.
– Второе. Про налоги. И про многое другое. У вас, уважаемые не создаётся впечатления, что всеми нами любимый и уважаемый Отец-основатель, да пребудет с ним слава, нас покинул так быстро, что не довёл кое-какие
Собрание зашушукалось. Моё заявление, тем не менее, явного отторжения не вызвало. Хотят по степи слухи обо мне, ходят.
– Вы правильно заметили, что торопиться надо медленно. Я с вами полностью согласен. Однако, пока отсутствовал Отец-основатель, все дела стояли. Мастерам не давали новых книг, не учили делать новые вещи. И вот произошло то, что должно было произойти: другие люди не совещались, а делали. И теперь практически нам вдвоём с Улахан Тойоном Тыгыном приходится бороться с хорошо вооружёнными, организованными, не признающими никаких законов повстанцами. Остальные Улахан Тойоны просовещались, и теперь я не знаю, живы ли они. Так что я тут вам не советы даю, а конкретно указываю, что делать, чтобы такого на наших землях не повторилось.
Арчах тут же подхватил, и моими же словами начал проедать мозг собравшимся. Аксакалы степенно кивали, шевеля губами. Наизусть, что ли заучивают?
– А теперь, дорогие друзья, - я опять взял руководство собранием в свои руки, - когда все неясных моментов не осталось, у нас состоится награждение участников совещания ценными подарками!
Всё исключительно в русле незыблемых традиций. Ибо Улахан Тойон может выпороть, но он же, как отец родной, и вознаградит.
– Сегодня для глав родов и улусов вводятся знаки различия! Вот такие.
Я вытащил стопку халатов и курток, с нашитыми шевронами и значками. Они заманчиво блестели в свете заходящего солнца. В рядах руководства начался лёгкий ажиотаж.
Глава 3
Оптическая сила. Сколько же можно, а? Каждого проводить лично, выпить с ним на посошок, пообещать неограниченное финансирование муниципальных проектов, помощь малоимущим, снос ветхого жилья. Уверить что именно он, лично, надежда и опора. Без него - хоть в петлю. Каждый из провожаемых, в блеске серебряного шитья и фальшивых бриллиантов похожий на патагонского генерал-полковника, наливался чувством собственной значимости и отбывал восвояси. Сайнара подсказывала мне всякие протокольные мелочи, чтоб никого, не дай бог, не обидеть. Прощайте, дорогие, скатертью вам дорога. Пока трамваи ходят. Колбаской по Малой Спасской. Флаг вам, барабанные палочки, и в то же место попутный ветер. Надеюсь, я вас никогда больше не увижу, утомили вы меня хуже горькой редьки. Помахал вслед платочком и утёр слезу. Это я от счастья прослезился. Каз-з-злы.
Зато придворная сволочь оказалась вышколенной на пять с плюсом. Я уже начал перенимать Тыгыновские жесты. Пошевелил ладонью - и уже коня ведут. Ухоженного, осёдланного. Это не может не радовать. Гениальный управленец, вроде меня, не должен отвлекаться на всякие бытовые мелочи. Так, всех нахрен, у меня сегодня выходной. У меня семья, личная жизнь, в конце концов. Я ещё ни одной служанки не поимел, это ж как же? Что соседи скажут? Безобразие. Поволок Сайнару купаться по бассейнам. За неимением горничной имеем свою жену. Хаха. Это шутка такая. А враги народа подождут, успеем ещё по степи набегаться. Также подождут и друзья народа.