Дикая собака
Шрифт:
Старик хлебнул кумыса и продолжил:
– Алгый доверял своему брату. Дал ему тамгу, но брат уже подсел на золотую пыль и вокруг него крутились посланцы комиссаров. Так же, как и возле моей сестры. Похоже везде, по всем землям, всё делали одинаково. Комиссары, пользуясь тамгой, не давали вмешиваться в дела бойцам Тойона, отсылали их в дальние края, а сами смогли возмутить крестьян одного из улусов. Там усобица между кочевыми и крестьянами, - тут Тыгын поморщился, как от зубной боли, - надо разбираться.
Блин. Он создаёт мне трудности, а я их преодолеваю. Это даже
– Вот скажи, оно мне надо, а?
– Надо, сынок, [5] надо. Во-первых, ты Старшего Рода, во-вторых, иирбит джыл нахыт врать не будет. Курухан не может без Улахан Тойона - это Закон Отца Основателя, а других людей нет. И, в-третьих, ты думаешь по-другому, не так как все. Это надежда на то, что ты увидишь решение там, где мы видим тупик. Пока ты прикроешь мне тылы, а я буду готовить освобождение правого берега Сары Су. Мы уперлись в мосты. Ни они не могут их взять, ни мы отбить. Так и стоим друг против друга. А на западе, возле Алтан Сарая тоже не всё гладко. Недооценил я потомков Омогоя. Не говоря уже про остальных Тойонов.
5
Надо, Федя, надо!
Умеет он обнадёжить, нечего сказать. Понятно, что Тойонов он недооценил несколько в иную сторону, нежели вождей мятежников.
– Здесь чувствуется лапа Корейко, - пробормотал я, а вслух добавил, - и за какие такие кренделя я должен тут навоз разгребать, который мне покойный Алгый оставил? Что за буча между степняками и осёдлыми?
– Крестьяне совсем охамели. Хотят распахивать степи.
– Это везде происходит, или только в Курухане?
– надо теперь выяснить, в какой густоты дерьмо я вляпался.
– В основном, в Курухане. Алгый всегда был озабочен этим противостоянием. Курухан - не очень богатая земля, как например, центральные провинции. Мало пастбищ. Горы, холмы, камни. Зато Курухан снабжает почти весь Харкадар рудой и металлом. Здесь самые богатые копи. Всё перекопали, пасти совсем негде, - с какой-то злостью сказал Тыгын.
Странно, он не воспринимает Харкадар в целом. Для него Степь - это главное, а города и сёла - это вроде бесплатного приложения к Степи. Интересно, а как считают в городах и сёлах? А тут ещё и шахтёры. Может я что-то упустил? И что ещё уважаемый вождь преподнесёт? Какую гадость?
Но гадостей на сегодня было достаточно. Тыгын сидел, опустив плечи, и было ясно, что старику тоже несладко приходится. Что, впрочем, после потери двух сыновей и не удивительно.
Он помолчал и произнёс:
– Закон Отца-основателя надо менять. Я уже отпустил Мастеров, - тут он улыбнулся и добавил, - только они никуда не едут. Некуда им ехать. Зато перестали ворчать, что угнетаю их. Ты тоже завтра отпусти.
– Радикально Закон мы менять не будем. Немного, только, чтобы снять напряженность. Иначе кое-кто может подумать, раз меняется Закон, так можно и вообще без власти Улахан Тойонов обойтись. Это сразу раздробленность,
– Это ты верно сказал. Завтра начнут приезжать главы Родов, так ты увидишь самых умных. Вели-ка вина принести. А вечером начнётся той и будет идти половину луны, до самой свадьбы. Я тебе дам денег, потом отдашь. Дело дорогостоящее.
Принесли винца, мы приложились. Закусили фруктами.
– Хочу молодую жену взять, - внезапно сменил тему Тойон.
– Чем тебе старые-то не угодили?
– А потому что они старые. И вообще, слишком много о себе думают.
– Что, после лечения ретивое взыграло?
– я чуть не заржал, но потом осёкся, вспомнил, как меня пёрло на секс после волшебной травы.
– Да, чувствую себя молодым. Горы сверну. Детей еще нарожаю. Ты, главное, не забудь, о чём я тебя просил. Добудь нам свежую кровь. Много. Побьют старых Тойонов, мы побьём мятежников, нужно будет новую власть, сильную, молодую. Мы с тобой ещё повоюем!
Двусмысленность этого утверждения я списал на легкое Тыгыново окривение. Но всё равно, надо с него стрясти какой-нибудь бонус.
– В общем так. Я тут подумал и решил. Раз ты меня в такую задницу засунул, без вазелина, заметь! То ты мне взамен отдашь Талгата с сотней бойцов и Арчаха.
– Зачем тебе сотня бойцов? Сейчас приедут бывшие бойцы Алгыя, будет у тебя войско.
– Вот с того войска и заберёшь сотню. Еще неизвестно, что там за удальцы, раз они своего Тойона профукали. Нет им веры у меня.
– Ну хорошо. Ты меня вообще обобрал. Внучку забрал, Ичила забрал, Арчаха забрал, и теперь Талгата забираешь? С кем я останусь?
Ну просто сирота казанская, а не Улахан Тойон.
– Ничего. Не оскудеет рука дающего. И вернётся ему сторицей благодарность потомков. Не зарастёт народная тропа.
Не поторгуешься - уважать не будут. Это тут традиция такая. Почти что закон.
– Ну, хорошо, уговорил. Забирай. И ещё. На свадьбу много народу приедет, да еще и старшие родов, да просто зеваки, и, потом твои будущие нухуры. Так что надо кочевать на родовые аласы Алгыя пораньше, чтобы успеть принести жертвы иччи.
– Хорошо, завтра с утра и поедем. Нечего тут в городе сидеть.
В общем, пока обманутый Тыгыном электорат не пришел в себя, надо сматываться, а здесь оставить Тыгыновых отморозков, что народ маленько попугали ужасами нашего городка.
Посидели, и будя. Пьянству - бой, и надо бы проверить, чем занимаются гринго. Ну да, и изъять стволы, пока друг друга не перестреляли. С гринго всё было в порядке. Они разместились в столовой, играли в шашки и ждали окончания моих переговоров с Тыгыном.
– Так, братцы. Оружие почищено?
В ответ мне нестройно что-то промычали.
– Не слышу!
– Так точно, Магеллан!
– хором рявкнули удальцы.
– Что-то вы расслабились. Что-то вы нос повесили. Оружие и бронежилеты сдать в оружейку, трое остаются в поместье, остальным увольнительная в город до ужина. Завтра с утра едем осваивать новые просторы. Старшина Дохсун, распорядитесь.