Дикая сердцем

Такер К. А.

Мейбл? Как кипучая невинная двенадцатилетняя девочка, которая прошлым летом гоняла кур и водила меня собирать чернику, так сильно могла измениться за год?

Тишина на крытом крыльце становится какой-то обескураживающей.

– Ты должна была рассказать нам, Агнес, – упрекаю я.

– Я не хотела вас волновать. Вам и так есть о чем беспокоиться. И Джона… ну, я не уверена, что рассказывать ему об этом – хорошая идея. Иногда он бывает не слишком обходительным в общении.

– Ага.

Понимаю.

Он может просто накричать на нее, а к чему это приведет в случае с бунтующей тринадцатилеткой?

Я внимательно наблюдаю за Агнес. У меня и раньше бывало ощущение, что она приукрашивает их жизнь в Бангоре. Я замечала это в наших телефонных разговорах, когда она плавно уводила тему, если я спрашивала об «Аро», новом жильце в доме моего отца, ее проблемах с воспитанием подростка. Агнес всегда уходила в сторону от всего этого, предпочитая говорить о нас.

Мне следовало бы поднажать, но тогда я была так сосредоточена на своих отношениях.

– Ты счастлива?

Не думаю, что я когда-либо вообще спрашивала ее об этом прямо.

– Я… – Агнес сводит брови. – Мы все еще пытаемся привыкнуть. Без Рена и Джоны жизнь кажется совсем не такой полной жизни, как была прежде. – Она мягко улыбается мне. – Но думаю, это небольшое путешествие было хорошей идеей для всех нас. – Она переводит взгляд на две фигуры на озере. – Такое чувство, что моя семья снова вместе.

Семья.

Да. Именно так оно и есть.

Глава 37

Когда я подъезжаю к дому Роя на следующий вечер, Оскар и Гас бросаются ко мне с возбужденным лаем, обнюхивают мою штанину, а затем убегают, чтобы занять свои посты. Дверь сарая открыта, но козы шумно блеют где-то внутри него. Должно быть, Рой доит их.

Прошло уже два дня с тех пор, как он оставил свои «извинения» на пороге нашего дома. Я не совсем понимаю, почему я здесь сегодня, за исключением той очевидной причины, что весь день я смотрела на часы и повторяла про себя вчерашние слова Мюриэль, внутренне споря с самой собой.

А теперь я приехала.

Однако вместо того чтобы отправиться искать Роя, я направляюсь прямо к курятнику, таща за собой шланг. Кто-то выгреб весь куриный помет и посыпал пол сосновыми опилками. Мне хотелось бы думать, что это сделал Тоби, однако если и существует кто-то достаточно упрямый, чтобы попытаться сделать это с целой кучей сломанных костей, то это Рой.

Я принимаюсь за работу, споласкиваю и наполняю кормушки, молча гадая про себя, сколько яиц обнаружу, когда проверю насесты.

Я скорее чувствую, чем замечаю на себе взгляд. Когда я оглядываюсь, Рой стоит

у входа в сарай, а в его здоровой руке зажаты грабли. Его лицо все еще в синяках, но багровый цвет немного поблек, и теперь кожа пестрит всеми оттенками зеленого и желтого.

– Тоби сказал, что у тебя новый грузовик, – произносит он своим привычным хрипловатым голосом.

– Ага. Джип.

– Почему ты не приехала сюда на нем?

– Я не хочу поцарапать краску.

Рой хмыкает, но больше ничего не говорит, снова исчезая в сарае.

Я заканчиваю в курятнике, а затем забегаю в дом Роя, чтобы оставить яйца – целых шесть штук! – вместе с тарелкой жареной курицы Агнес, клубникой, которую почистила она же, и последним кусочком моего праздничного торта.

Когда я выхожу из дома, Рой тащит ведро молока. Дверь сарая уже заперта. Похоже, хлопоты по хозяйству закончились.

Так что я направляюсь к своему грузовику.

– Мне нужно продать завтра целую тонну ягод на фермерском рынке, так что вечером помогать тебе приедет Тоби.

Я забронировала себе место на рынке сегодня утром. А Агнес и Мейбл с готовностью записались мне в помощники.

Рой хмурится и двигает губами, словно пробуя на вкус слова, которые хочет произнести, прежде чем они наконец вырываются на свободу.

– А утром ты приедешь?

Я глажу Оскара по голове.

– Ага. Приеду.

Мейбл не встает до десяти, а Агнес без проблем находит себе занятие сама. Правда, она намекает, что не против встретиться с печально известным Роем Донованом. Я делаю паузу.

– Кстати, до следующей недели у меня гостят родственники из Бангора. Если кто-то из них окажется достаточно безумен, чтобы приехать сюда со мной, то тебе лучше вести себя хорошо, – предупреждаю я, пристально глядя на него. – Потому что если ты будешь вести себя с ними как придурок, то никакое количество яиц или деревянных ослов на моем пороге не заставит меня вернуться сюда снова.

Я забираюсь на водительское сиденье.

– Так почему ты вернулась, девочка? – кричит Рой мне вслед, с любопытством наклоняя голову.

Что заставило меня вернуться?

Может быть, моя жалость к назойливому ублюдку, который отгоняет от себя всех, чтобы они не могли подойти слишком близко?

Или мое растущее любопытство к человеку, который провел девять дней в лесу, составляя компанию Мюриэль, пока та примирялась с мыслью, что ее сына больше нет в живых?

А может быть, это вообще не имеет никакого отношения к нему, а из-за меня самой.

Меня, чувствующей, что ему приятна моя компания – и гораздо больше, чем он в этом признается сам.