Дикая сердцем
Шрифт:
Мой желудок сжимается от сожаления. Я явно задела его чувствительное место, которое знала, что задену, если затрону эту тему. Но я уже вскрыла эту пресловутую банку с пауками, и, учитывая, что Рой рассказал мне о своем прошлом, как я предполагаю, алкоголика, я не могу не надеяться, что он расскажет мне что-нибудь еще.
– Я знаю, что это не мое дело, – произношу я как можно более виноватым тоном. – Мне было интересно, что с ними произошло.
– Они поумнели, вот что произошло. Бросили меня к
Значит, рассказ Тоби о том, что жена Роя от него ушла, правда. Но виделся ли он с ними с тех пор? Поддерживает ли он какие-либо отношения со своей дочерью? У меня так много вопросов.
Внезапно заявление Мюриэль о том, что у нас с Роем есть что-то общее, не кажется мне таким уж надуманным.
Я не общалась со своим отцом. А Рой – с дочерью?
Проходит несколько минут, прежде чем я спрашиваю:
– Ты общаешься с дочкой?
Рой не отвечает.
Мы уже проехали поворот к моему дому, и я понимаю, что поездка почти завершена, поэтому пробую другую тактику.
– Мы с мамой уехали с Аляски, когда я была маленькой, и вернулись в Торонто. Я больше не видела своего отца до прошлого лета. Я не разговаривала с ним около двенадцати лет…
– Выпусти меня отсюда, – перебивает Рой. Деревянный знак, отмечающий дорогу к его дому, только-только появился впереди нас в зарослях кустарника.
– Здесь? До твоего дома идти минут двадцать. Минимум.
И то при хорошем самочувствии, а это точно не про Роя.
– И что? Я люблю ходить пешком.
Он тянется левой рукой к дверной ручке.
– Помнишь, врач сказал тебе не делать глупостей?
– А ты помнишь, я говорил тебе не лезть не в свое дело? – отвечает он.
Я вздыхаю, устав от целого дня противостояния с переменчивым темпераментом Роя.
– Это из-за того, что я заговорила о твоей дочери?
Его челюсть сжимается.
– Нет, это потому, что ты сейчас пропашешь каждую чертову выбоину на дороге до моего дома, и это будет чертовски больно. Я поверить не могу, что мы вообще добрались живыми, учитывая, как ты водишь. Того, кто выдал тебе права, надо пристрелить.
– Я нормально вожу! – огрызаюсь я, ощущая, что мое терпение наконец-то подошло к концу.
Я сворачиваю на его подъездную дорогу, поскольку больше некуда ехать – дальше только тупик.
Рой распахивает дверь, как только ход замедляется, вынуждая меня резко затормозить.
– Ты спятил?
– Вероятно. – Он уже дергается подняться, чтобы выйти, но затем откидывается на спинку и смотрит на дорогу впереди. – Что ты делаешь, девочка?
– Пытаюсь доставить тебя домой в целости и сохранности!
– Нет, почему ты продолжаешь? Ходишь сюда каждый день, носишь мне ужины, кексы и прочее дерьмо.
– Потому
– Что бы ты ни искала, во мне ты этого не найдешь.
Я чувствую, как мои щеки вспыхивают от негодования.
– Я ничего не ищу…
– Я не замена твоему мертвому папочке и не собираюсь ей становиться.
У меня отпадает челюсть.
– Ты шутишь что ли? Ты серьезно думаешь, что происходит именно это?
Его взгляд скользит по мне, а затем уходит в сторону, будто встреча с моими глазами доставляет Рою дискомфорт.
– Я не знаю, что думаю. Я пытался понять, что тебе нужно. Может быть… да. Подходит только это.
– Боже, ты такой…
Просто хотеть помочь ему разве не достаточная причина? Мои руки сжимают руль, дрожа от ярости.
– Забавно, но я тоже пытаюсь понять тебя, и все, что я вижу, это жалкий грустный старик, который ждет своей смерти в лесу в одиночестве.
– Я никогда и не говорил, что это не так! – С гримасой боли Рой выскальзывает из машины и хлопает за собой дверью.
А затем ковыляет по своей дороге.
– Знаешь что, Рой? Пошел ты! – кричу я в окно.
– Может быть, ты послушаешь меня в следующий раз, когда я скажу тебе держаться подальше! – ворчит он в ответ.
– Ты победил! Я больше не буду приезжать к тебе! – От эмоций мой голос становится хриплым. Затем, через несколько секунд, я добавляю: – И мне плевать, если этот медведь сожрет тебя по дороге!
– Не волнуйся, не сожрет. Я слишком горький на вкус.
Я резко сдаю назад, а затем торможу, чтобы не врезаться в дерево. И мчусь домой, расшвыривая шинами камни и пыль с дороги.
Глава 31
– Привет, – хриплю я.
– С днем рождения тебя… с днем рождения тебя… – поют мне в ухо мама и Саймон: Саймон – без выражения, мама – высоко и ритмично.
Я улыбаюсь, несмотря на пульсирующую головную боль за виском.
– Ты еще не встала? – спрашивает мама, когда они заканчивают свою серенаду.
Я бросаю взгляд на часы на тумбочке. Сейчас почти девять.
– Джона дал мне поспать подольше.
Я переворачиваюсь на спину, щурясь от дневного света, который образует яркие щели по краям темных штор. Вторая половина кровати оказывается пуста. Джона должен был разбудить меня в семь, чтобы мы пораньше вылетели из дома, но этот план был составлен до того, как я открыла бутылку вина вчера вечером, ожидая его возвращения с работы.
– Вы знали, что употребление алкоголя в горячей ванне может оказаться смертельно опасным? Им нужно писать это на этикетках.