Дикая сердцем

Такер К. А.

– Это лучший друг Джоны.

Когда мы переступили порог «Пивного домика», Мари уже сидела в баре.

Очевидно, это он пригласил ее.

– Лучший друг Джоны – красивая блондинка? – Брови Дианы изгибаются дугой. – Ты как-то забыла упомянуть об этом. Почему ты забыла рассказать это мне, своей лучшей подруге?

Потому что я точно знаю, как отреагирует моя лучшая подруга, и я не хотела, чтобы кто-то подпитывал мою неуверенность, особенно после того, как я бросила все ради Джоны и уехала на Аляску. Диана всегда была недоверчивой, когда дело касалось других женщин.

Она глубоко убеждена в том, что все они по природе своей конкурентны и что женщина, которая платонически дружит с привлекательным мужчиной, всегда делает это не по своей воле.

И в данном случае она не ошибается.

Но сейчас не время просвещать Диану обо всем, что связано с Мари, включая разговор о пересечении границ, который я подслушала в то утро у ангара.

– Я наблюдаю за ней и Тоби. И жду, когда они подружатся.

Диана задумчиво хмурится, изучая их.

– Да, они бы смотрелись вместе. Он достаточно симпатичный. Эдакий большой пузатый плюшевый медведь.

– А она хорошенькая и милая, – с неохотой признаю я.

– Может быть, если он разлюбит тебя, то это и произойдет.

– Заткнись! Он не влюблен в меня!

На гогот Дианы поворачиваются сразу несколько голов.

– Как скажешь, Калла. Мы, правда, собираемся играть в эту игру, да? Почему ты никогда не замечаешь подобных вещей?

– Потому что не хочу! Не поселяй эти мысли в моей голове! Он – мой единственный нормальный друг здесь! – стону я.

Она вздыхает, делая глоток.

– Ну, мне жаль это сообщать тебе, но, кажется, Мари не заинтересована. По крайней мере, в Тоби.

Ее идеально подведенные и насупленные брови изгибаются дугой, когда она переводит оценивающий взгляд к барной стойке, туда, где Мари увлеченно вглядывается в красивое лицо Джоны.

Тедди что-то говорит, и все они разражаются смехом. Джона приобнимает Мари за плечи, чтобы встряхнуть, так, словно она является частью шутки. И она, кажется, еще теснее прижимается к нему, упираясь своей белокурой головкой в его шею.

– Они просто близкие друзья. Уже много лет.

Даже произнося это, я чувствую неприятный укол в животе – тот самый, который терзает меня с тех пор, как Джона направился к бару, как только мы с Дианой устроились за этим столиком.

Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в это утро и стереть все свои слова, обвинения и сомнения. Но я не могу, и это делает меня особенно чувствительной к подобным вещам.

– Так, куда еще можно сходить в Трапперс Кроссинг? – спрашивает Диана, рассматривая море людей в клетчатой фланели и джинсовых костюмах; всего их около пятидесяти человек, и сорок из них – мужчины, согласно моим последним подсчетам.

– Это единственное место в городе. Ну, кроме пиццерии, которая закрывается в десять, и общественного центра. Я слышала, что по пятницам там работает фермерский рынок.

Мюриэль пыталась вытащить меня туда вчера вечером, но после дня, проведенного с Роем, я была не в настроении.

Как

и обещал Тоби, в это время года – и в эти выходные – гостиница переполнена, и похоже, что в «Пивной домик» в конце дня заглядывают все, кто хочет выпить, посмеяться или поделиться хвастливыми историями о пойманной или упущенной рыбе.

– Я так рада, что приехала, пусть даже и ненадолго. – Диана подпирает щеку ладонью и задумчиво улыбается. – Я помню ту ночь в клубе, когда ты узнала о своем отце и размышляла, стоит ли тебе ехать. Представляешь, что было бы, если бы ты не поехала?

– Не-а. – От этой мысли у меня щемит в груди. В следующем месяце будет ровно год с того телефонного звонка Агнес и моего первого прилета на Аляску. – Это была бы моя самая большая ошибка в жизни.

– Правда? И все же, разве могла ты представить себя здесь, сейчас?

Я тереблю в руках крошечную подвеску-самолет – подарок двух самых важных мне мужчин – и качаю головой.

– Похоже, вам, дамы, не помешает выпить еще, – произносит появившийся Тоби, который заменяет наши мартини новыми бокалами.

Они даже специально купили бокалы для мартини.

Если так будет продолжаться и дальше, то Диана окажется не единственной, кто здесь напился.

– Мы как раз говорили о тебе! – восклицает Диана, и ее голубые глаза озорно блестят.

Мои щеки вспыхивают.

– Надеюсь, хорошее?

– Только хорошее. – Она подмигивает, а затем снова икает. – Боже, как неловко. Простите, но мне нужно в туалет. В смысле, в уборную. Я вернусь через минуту.

Диана встает со стула и направляется к вывеске «Дамская комната» в дальней части бара, покачивая бедрами чуть сильнее обычного, благодаря алкоголю, струящемуся по ее венам, и, как всегда, высоко задрав голову, чем вызывает множество восхищенных взглядов себе вслед. Еще бы – она ведь стройная, ростом метр семьдесят, блондинка в кожаных сапогах в зале, полном джинсов, клетчатых курток и бейсболок.

Джона видит, как Ди проходит мимо, и бросает взгляд в мою сторону. Он приподнимается со своего стула, выглядя уже готовым направиться ко мне, и мое волнение нарастает. Однако тут Мари кладет руку ему на предплечье и задает какой-то вопрос, возвращая его в разговор с двумя другими собеседниками. Джона опять опускается на табурет.

Я чувствую, как на моем лице появляется кислое выражение. Неужели я веду себя как ревнивая, слегка подвыпившая подружка? Или это было намеренно с ее стороны?

– Так что? Как тебе твой день рождения? – с любопытством спрашивает Тоби.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Я просто в восторге.

Несмотря на тяжелое начало и затянувшееся чувство обреченности.

Он подтаскивает стул и усаживается напротив меня.

– Ты сильно удивилась, когда увидела подъезжающий джип?

На самом деле я не видела, как он подъезжал, но, думаю, вдаваться в подробности не стоит.

– Еще как. Ты знал о нем? И о том, что приедет Диана?