Дикая роза
Шрифт:
Но даже в этот момент ему казалось, что он обнимает Розу Гарсиа.
К ночи все столики в «Твоем реванше» были заняты. Официантки сбились с ног. Одиноко сидевший в своем углу Эрнесто не мог дождаться обыкновенной чашки кофе.
Столь ненавистный Розе Педро своей манерой ухаживать был похож на Мартина и всех остальных наглецов — завсегдатаев ночной таверны. Он норовил прижаться к Розе, называл «красуля», «голубка» и требовал, чтобы она пила с ним.
— Что закажем, голубка?
—
— Что ты такое говоришь, Роза?! — квохтала словно из-под земли выросшая Сорайда. — Ведь тебе нравится хороший коньяк!
— Во-во, тащи коньяк! — потребовал Педро.
К ним, услышав такой заказ, подсела было Клеопатра, но Педро тут же отвадил ее.
Роза, однако, сидела с таким видом, что только безумец мог бы отважиться обнять ее.
— Чтоб с тобой сойтись, тебе что — рекомендательные письма, что ли, нужны? — раздраженно спросил Педро. — Ты, видно, главного не знаешь: у меня мошна — во какая! Если мне какая старуха вроде тебя приглянется, я все деньги на нее ухнуть могу. Тебе что, не говорили?
В разгар его монолога возле их столика вдруг появилась
женщина, набросившаяся на Педро с руганью и упреками, что он тратит деньги на потаскух.
— Заткни урчало, — довольно вяло посоветовала ей Роза. Но женщина не унималась. Она оказалась женой Педро.
Он тоже попробовал унять ее:
— Осади, Лупе!
Но супруга уже вошла в раж, размахивала руками, норовя задеть при этом и Розу, которая засмеялась от неожиданности, услышав, что эту буяншу зовут, как ее всегдашнюю заступницу, — Гвадалупе.
Кончилось все обычным безобразием. Педро получил пощечину от жены. Лупе попробовала отлупить и Розу, схватив для этой цели со стойки бара мешалку для коктейлей. Но у Розы реакция была лучше, и, подбадриваемая Клеопатрой и Агриппиной, она не дала себя в обиду.
Наконец Педро увел жену, которую несколько охладило упоминание о полицейском участке, где они опять могут оказаться, если она «не заткнет своей пасти и не уймет своих проклятых ручонок».
— Ну? Тебе все это нравится? — тихо спросил ее, Эрнесто, когда Роза наконец принесла ему долгожданный кофе. — Да любое другое место лучше этого. И я найду тебе это другое место.
НОВОСТИ В ДОМЕ ЛИНАРЕСОВ
Эрнесто не скрывал от матери, что собирается попросить у главного редактора своей газеты место для одной своей знакомой. Мать Эрнесто была достаточно проницательна, чтобы тотчас спросить:
— Это для той самой девушки? Для официантки? Рекомендация — вещь серьезная. Ты достаточно хорошо ее знаешь?
— Конечно, она необразованна, наивна. Но она сможет измениться. Она могла бы работать уборщицей или курьером.
Мать промолчала.
— Мне хотелось бы с ней познакомиться.
— Хорошо, мама. Я приглашу ее на обед.
Главный редактор газеты, где работал Эрнесто, ценил его и обращался с ним по-приятельски.
— Ты говоришь, она ничего не умеет. Куда же я ее пристрою?
— Ну, уборщицей. Или кофе подавать.
— Скажи мне честно: это твоя девушка?
— Да, сеньор.
— По твоему описанию она — простушка. То есть прямая тебе противоположность. А по тону твоей просьбы ты в нее влюблен… Поговори от моего имени с нашим заведующим редакцией. Пусть он подберет что-нибудь для нее.
Паулетта не стала откладывать своего посещения семьи Линаресов. Вместе с кормилицей она, предварительно позвонив, приехала к ним, и сейчас они вместе с сестрами сидели в гостиной.
— Мы соболезнуем тебе, — сказала Дульсина. — Хотя вы, кажется, были далеки с матерью?
— От этого она не перестала быть моей матерью.
— Конечно, — поддержала ее Кандида.
Рикардо не оказалось в Мехико. И Паулетте пришлось говорить о Розе Гарсиа с сестрами.
Они рассказали ей, какой ад был в доме, когда в нем жила Роза, грубая, необразованная, сущая дикарка. Впрочем, Паулетта сама должна знать обо всем этом: Роза ведь работала в доме ее матери.
— А где она сейчас? — спросила Паулетта.
— У себя дома, со своей матушкой Томасой. Это где-то в «затерянном городе», недалеко от университета — здесь рядом. А ты что, хочешь повидать ее? Зачем, прости за любопытство?
Паулетта помедлила.
— Мама обошлась с ней сурово и, умирая, просила найти ее и попросить прощения.
— Да она пинка заслуживает, а не прощения! — сказала Дульсина.
— Ты так ее не любишь?
— Она отравила нам жизнь| — в один голос закричали сестры.
…»Затерянный город» выглядел и впрямь затерянным, заброшенным, покинутым своими обитателями.
Единственная встретившаяся им старая женщина знала Розу. Она сообщила Паулетте, что Роза и Томаса получили откупное и уехали. Куда — она не знает: все разъехались кто куда, потому что Вильй-Руин вот-вот будут ломать.
— Господи, неужели мне всю жизнь предстоит искать ее! — взмолилась Паулетта, включая мотор и покидая «затерянный город».
Рохелио переложил червонного короля на пикового туза, и пасьянс сошелся. Эрлинда, сидя в глубоком кресле, тихонько вязала, отвечая иногда на его вопросы.
— Я ее каждый день вижу, — сказала она, имея в виду Розу.
— Передай ей привет. Буду лучше себя чувствовать — навещу ее.
— Она говорит, что вы в этом доме лучше всех.