Дикая роза
Шрифт:
— У меня нет терпения. Вот сестры…
— Не будем о сестрах… Не знаю, я бы на твоем месте с ней не расстался. Но если ты ничего к ней не чувствуешь…
И вдруг Рикардо грустно взглянул на брата.
— Одно могу сказать: я жутко по ней соскучился.
В то же самое время в другой части дома три сеньориты совсем в другом настроении обсуждали возможное развитие событий.
Леонела выразила надежду, что если дикарка не вернулась через два дня, то она вообще не вернется. Дульсина предостерегала
Леонела в это совершенно не верила. Она утверждала, что, узнав от Руфино о местопребывании Розы, Рикардо и пальцем не пошевелил, чтобы вернуть ее.
— Я предполагаю, что Рикардо рад ее уходу. Кандида вновь с сомнением покачала головой.
— Но даже если бы он и вернул ее — мы-то на что? Все равно она обречена, — продолжала весело упорствовать Леонела.
Громкий стук во входную дверь заставил их замолчать и переглянуться: так в эту дверь никто никогда не стучал.
Отворившая дверь Леопольдина вошла в комнату и стояла с растерянным видом, пока ее не отодвинула в сторону незнакомая бедно одетая женщина.
Женщина вошла в комнату, оглядела ее и направилась прямо к Дульсине.
— Я Томаса, матушка Розы, — сказала она. И решительно добавила: — Ну-ка, кликните своего брата! У меня к нему срочное дело.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Узнав, что Роза ушла от Рикардо, Эрлинда поспешила к подруге. Выслушала рассказ Розы и вздохнула:
— Да, в мире немного стоящих мужиков.
— Рикардо неплохой. Но его дурачат и настраивают против меня.
— Зря ты за него вышла.
Роза стала сетовать на несправедливое устройство мира, где есть бедные и богатые и вместе им жить очень трудно. Эрлинда засмеялась:
— Так ведь есть рослые и коротышки, уроды и красавцы, добряки и злодеи. Это нормально. И кто бы работал, если бы были одни богачи?.. Тебе, Розита, надо набраться духу и стать прежней. Помнишь, какая ты была? Веселая, тараторка, драчунья!
Роза, не вставая с кровати, отвернулась к окну и грустно сказала:
— Знаешь, сколько лет должно пройти, пока я забуду Рикардо!
Эти слова еще больше рассмешили Линду:
— Ну еще бы! Такой красивый! Такой жестокий!.. Глаза бы мои на них на всех не смотрели…
Но Роза как будто и не слышала ее последней фразы.
— Такой добрый!.. Такой чистый!.. С такими мускулами! — продолжала она, не обращая внимания на иронию подруги. — Хоть бы матушка Томаса привела его, а?
Возмущению Дульсины не было предела.
— Вы что это вламываетесь в чужой дом? — гневно обратилась она к неожиданной гостье.
Но Томаса была настроена решительно:
— Я сюда не шутки шутить
— Что же он с ложки ее должен кормить?
— Там разберемся… Сначала она должна его увидеть. Дульсина нервно заходила по комнате.
— Конечно, Рикардо виноват. Не надо было идти на столько неравный брак.
— Это вы ему скажите. Жила себе Роза не тужила — нате вам: явился не запылился! А теперь Розита того и гляди помрет!
— Вы что, угрожаете?
Томаса заплакала. Дульсина сделала знак старшей слу-
жанке, и Леопольдина, взяв гостью за плечи, вытолкала ее из гостиной, а потом и из дома.
Оказавшись в саду, Томаса сказала самой себе:
— Теперь ясно, какая здесь у моей Розиты была жизнь!.. Но, видно, от волнения она произнесла это вслух, потому что работавший неподалеку немолодой человек в комбинезоне с садовыми ножницами в руках, переспросил ее:
— У Розиты? Как она?
И добавил, видя, что Томаса непонимающе на него смотрит:
— Я Себастьян, садовник.
— А, дон Себас, — обрадовалась Томаса. — Да плохо она. Как прибежала домой — с кровати не встает. Боюсь, не померла бы.
Но дон Себас не был склонен к предположению, что Роза может помереть от этой своей беды. И как мог постарался успокоить Томасу.
Роке был счастлив. Травма, полученная Паулеттой, оказалась не так страшна. Она уже начала говорить. И сегодня сама сказала мужу, что чувствует себя гораздо лучше. При этом добавила, что хотела бы поговорить с Пабло. Роке со счастливой улыбкой пообещал ей, что через пару недель она будет совсем здорова. Так утверждает доктор Альварес.
Потом Роке показал жене авиабилеты с открытой датой.
— Как только ты выздоровеешь, мы с тобой отправимся на несколько месяцев в Европу. Тебе надо отвлечься.
Паулетта задумчиво смотрела мимо ищущих ее взгляда глаз мужа.
— Нет, Роке, это невозможно… Я не хочу уезжать из Мексики.
Улыбка исчезла с лица Роке. И теперь трудно было бы даже вообразить этого человека улыбающимся. Вечная драма любящего мужа, не знающего, что происходит с его женой, отражалась в его печальных, встревоженных глазах.
— Паулетта, милая, уже много лет я чувствую, что тебя что-то гнетет. Я больше не могу так… У тебя есть какая-то тайна. Доверь ее мне, доверь во имя моей любви… Ты знаешь, я не злоупотреблю твоим доверием!.. Я хочу только помочь тебе.
Паулетта, совсем еще слабая, отвернулась к стене и всхлипнула.
— Прости меня, но я неважно себя чувствую. Мне лучше побыть одной.
Всхлипывания стали сильнее, и она, не в силах сдерживаться, зарыдала. Роке, бессильный что-либо предпринять, позвал медицинскую сестру и вышел.