Дикая роза
Шрифт:
С потрясенным видом Эдувигес выслушала то, что ей сообщили, и растерянно протянула телефонную трубку Роке.
— Что случилось?! — Он сразу же понял тревожный характер новости.
— Паулетта… — чуть слышно прошептала старая кормилица. Роке долго говорил по телефону, что-то спрашивал, отвечал на какие-то вопросы, а у Эдувигес перед глазами была ее любимица, с отрешенным видом, с отсутствующим взглядом идущая сама не зная куда по улице с бешенным движением транспорта. Так рассеянно ходила
Узнав, что у врачей «скорой помощи» есть надежда на благополучный исход, Роке договорился с ними: за состоянием Паулетты будет наблюдать их домашний врач. Дома ей будет лучше.
Роке велел Эдувигес ничего пока не говорить Пабло.
— Но Пабло любит мою доченьку Паулетту как родную мать, — рыдала кормилица.
— Именно поэтому повременим. — Роке обнял старуху за плечи, скрывая собственные слезы.
Но когда санитарная машина доставила Паулетту домой и ее под присмотром домашнего врача перенесли в ее спальню, вернулся Пабло. И при первом же взгляде на него Эдувигес разрыдалась.
— Лучше пусть тебе обо всем скажет отец. Пабло понял, что с Паулеттой случилась беда.
— Что-то смертельно опасное? — кинулся он к отцу.
— Бог миловал, — ответил Роке. — Этого бы я не перенес. Никто точно не знает, что случилось. У нее сильные ушибы. И она потеряла сознание. Может быть, ее сбила машина.
— Что говорит доктор Альварадо?
Пабло смотрел на отца глазами, полными ужаса.
— Он велел не беспокоить ее… И ждать…
Дульсина и Кандида с интересом ждали, как прореагирует Рикардо на уход Розы.
Когда Дульсина сообщила ему, что его жены здесь больше нет, он спокойно спросил:
— Поехала проведать матушку?
— Нет. Уехала к ней навсегда, — сказала Кандида. — После того как увидела, что ты поехал с Леонелой!
— Собрала все свои монатки и улетучилась, — заключила Дульсина, с трудом скрывая торжество.
Рикардо спокойно молчал.
— Я вижу, ты не очень взволнован ее отъездом.
— Она сегодня же вернется.
— А если нет?
— Она моя жена.
— Стало быть, ты готов отправиться за ней?
— На этот раз нет, — ответил Рикардо.
Томаса не стала будить Розу, когда в дверях их дома появился незнакомый ей человек, представившийся хозяйке мажордомом Линаресов. Что такое «мажордом» Томаса не знала, но поняла, что это слуга, хоть и не простой.
Руфино — это был он — и не просил разбудить Розу. Он просто хотел узнать, здесь ли она. И, узнав, тотчас распрощался.
Устав от слез и переживаний, Роза спала весь день. Перед этим они с Томасой долго спорили. Роза утверждала, что мужу нравится «эта жаба», которая хочет «охмурить» его.
Томасе
— Любил бы — тут же притащился бы сюда. А я туда не пойду. Лучше помру на этой кровати!
И теперь вот заснула, как будто и впрямь померла.
…Очнувшись наконец и узнав о посещении Руфино, а также не обнаружив записки, которую, по ее мнению, должен был бы прислать Рикардо, ежели бы и впрямь любил ее, Роза окончательно утвердилась в своем желании остаться с Томасой.
— Мой дом там, где ты. И все! — произнесла она со всей категоричностью, на которую была способна.
Напрасно уговаривала ее Томаса, считавшая, что надо жить с мужем, «раз уж ты его заимела».
За обедом Леонела внимательно прислушивалась к разговору. Начался он с того, что Рохелио осведомился, где Роза, почему-то не навестившая его сегодня. Дульсина сообщила ему, что, по словам Леопольдины, Роза ушла и назад не вернется. На что Рохелио предположил, что тут, вероятно, не обошлось без участия сестер.
Кандида оскорбилась:
— Никто ей не сделал ничего плохого. Но бедняжка настолько дика, что во всем видит оскорбления.
— Однако довольно поздно, а ее все нет, — задумчиво сказал Рикардо. И всем за столом стало ясно, что он не верит в серьезность Розиного ухода.
Леонела решила, что пора вмешаться:
— Но ты ведь, надеюсь, не собираешься бегать за ней, покорно перенося ее дикие выходки. Ее полезно проучить.
— Если бы я знал, что она у Томасы, я был бы спокоен. Я послал Руфино в Вилья-Руин, он должен был бы вернуться…
Оказалось, что Руфино уже вернулся. И Роза действительно у своей приемной матери.
Прошло два дня после ухода Розы.
Рикардо пребывал в мрачном, но решительном состоянии духа, когда в его комнату пожаловал редкий гость, Рохелио. Его, видно, тоже угнетал уход Розы.
— Похоже, что она ушла всерьез, — сказал Рикардо тоном, выдававшим неожиданность для него такого поворота событий. — Надо дать ей развод. Что я еще могу сделать?.. Ты ведь знаешь, почему я женился на ней.
Рохелио с недоверием посмотрел на брата.
— И ты совсем по ней не скучаешь?
— Трудно сказать…
— А она скорее всего страдает. Бедняга… Вот уж кому чуждо коварство!
— Да, она вся на виду: дика, вспыльчива. Но там, где есть ярость, — там нет боли.
Рохелио показалось, что брат утешает себя.
— Я мало знаю ее. Но, по-моему, она хорошая.
— Да, но она не создана быть моей женой.
— Ее надо воспитать. Ты ведь этим не занимался.