Дикая роза
Шрифт:
— Зачем? — спросила она. — Дульсина стояла передо мной на коленях. Чего уж там… А жаба и так скоро оттуда съедет… Просто хочется, чтобы у нас был этот дом: для тебя, для Томасы, для моего ребеночка…
Паулетта внимательно смотрела на нее:
— И еще для кого? Роза замялась.
— И для Рохелио. Он жениться надумал, а на ранчо они жить не смогут.
— Понятно, значит, для Рохелио, — усмехнулась Паулетта.
Пошарив в кармане, рука его нашла несколько автоматных жетонов. Он вытащил их и пересчитал на
Телефоны-автоматы в этом трущобном районе работали плохо, глотая никелевые кругляшки без счета. Но этих жетонов ему должно был хватить. Ему и нужно-то было сделать всего два звонка, но таких, для которых лучше всего пользоваться телефоном-автоматом.
Агустин посмотрел направо, налево. Наискосок от него находилась телефонная будка, откуда удобно было разговаривать, потому что никто не мог подойти к нему незамеченным.
Сначала он позвонил сеньоре Дульсине. Он сообщил ей, что интересующую ее особу он достаточно заинтриговал и осталось только пригласить ее на свидание. Договорились на завтра, на пять часов вечера. Агустин напомнил о деньгах. Деньги завтра же, успокоила его сеньора. Предупредив, что, окончательно договорившись с Розой, он еще раз перезвонит, Агустин повесил трубку.
Со вторым звонком он решил пока подождать. Ему нужно было прежде удостовериться, что женщина, с которой он накануне договорился, готова работать завтра в пять.
В назначенный срок она пришла. Но смотреть на нее было страшно. Оказалось, что она только что потеряла дочь, скончавшуюся во время родов. Это было плохо. Агустин предпочитал работать с людьми, у которых душа на месте. А то хлопот не оберешься…
Обливающаяся слезами помощница в таком деле, какое у них задумано, — это, конечно, не лучший вариант.
Но менять что-либо было поздно. Да и деньги ей нужны сейчас больше, чем когда-либо. Авось сработает как надо… Теперь следовало сделать второй звонок. Роза была дома.
— Ну как, хочешь поглядеть на факты, удостовериться, что Паулетта Мендисанбаль не твоя мать? — спросил он, на всякий случай зажав нос, как делал всегда, когда звонил ей.
— Отчего ж не поглядеть? — сказала она.
По ее голосу он понял, что она у него на крючке и не сорвется. Он чуть помолчал.
— А где? — снова спросила она.
Он напомнил ей, чтобы она — никому ни слова. Потом назвал время: завтра в половине четвертого. Потом строго-настрого предупредил, чтобы она была без провожатых, и только потом велел записать адрес.
Утром у Дульсины произошел неприятный разговор со старшей служанкой. Леопольдина вбила себе в голову, что должна обязательно присутствовать при расправе над дикаркой. Дульсина была категорически против и даже рассердилась на свою сообщницу: тоже нашла себе развлечение! Леопольдина обиженно сказала, что за долгие годы своей службы она стала все равно что еще одна из Линаресов…
— Это украшает тебя, — ответила
Леопольдина ушла, оскорбленно поджав губы, а Дульсина стала дожидаться Агустина.
…Кампос уже успел отвести свою помощницу на место, где должно было разыграться преступление. Она со страхом и неприязнью осмотрела трущобу. Он усмехнулся.
— Конечно, это не отель пять звездочек, но квартиросъемщице жить здесь от силы несколько часов.
— Не люблю я крови, Агустин, — сказала, сморщившись, словно от кислого, женщина.
Из глаз ее почти не переставая текли слезы. «Может, это еще и лучше, — подумал он. — Страдание вызывает доверие».
— Тут тюрьмой пахнет! — пожаловалась Агустину спутница.
— Тут большими деньгами пахнет! — рассердился он. — И не трясись. Мы с тобой сами никого мочить не будем. Этим займется другая особа. Он помолчал. — А через пару деньков я заказчицу так прижму! Денежки из нее так и потекут!..
Дверь Агустину открыл тот самый спортивный молодой человек, который с такой неприязнью смотрел на него в прошлое посещении им особняка Линаресов. Он и сейчас был ничуть не более дружелюбен.
— Мне сеньору Дульсину, — сказал Агустин.
— А что вам от нее надо?
— Тут дело частное.
— Этой мой дом. И если вы не скажете, зачем понадобилась вам моя сестра, я вас не впущу.
Хорошо, что в это самое время сама Дульсина вышла в прихожую.
— Это и мой дом, Рикардо. Сеньор помогает мне уладить кое-какие дела, — сказала она.
Рикардо сурово посмотрел на нее.
— Ты хорошо продумала свои действия?
— Я всегда знаю, что делаю, — надменно произнесла Дульсина, будто это не из-за нее дом Линаресов вот-вот должен был перейти в чужие руки.
Вместе с Агустином Дульсина отправилась по лестнице в кабинет.
Рикардо схватил Леопольдину, наблюдавшую со ступенек эту сцену за руку:
— Что вы знаете об этом человеке?
— Чужая жизнь меня не интересует! — гордо ответила старшая служанка…
Войдя в кабинет, Дульсина открыла ящик стола и, вынув оттуда пакет с деньгами, вручила Кампосу.
— Не люблю платить вперед, да уж ладно.
— А я только вперед и беру. Все будет тип-топ, хозяйка. Я пошел в хоромы. Как птичка залетит — сообщу.
Узнав, что во второй половине дня Роза собирается уйти из дома, Паулетта встревожилась: ей не давали покоя странные телефонные звонки.
— Я только навещу Линду, — успокаивала ее Роза.
Но Паулетта хотела пойти вместе с ней. Или, в крайнем случае, послать с ней Себастьяна, который уже выздоровел, напугав своей болезнью весь дом, и спокойно работал в саду.
Роза согласилась взять с собой Себастьяна. По дороге они, по ее просьбе, зашли в лавку, где продавались семена для садоводов.