Дикая роза

Альварес Альберто

— Ну, я пошла у Рикардо прощенья просить, — улыбнулась Роза.

Федерико Роблес никуда не выходил из дома, общаясь с миром исключительно по телефону.

Каждый звонок он воспринимал одновременно и как неясную надежду и как новую угрозу своему благополучию. Но пока это были, к счастью или к несчастью, обычные деловые звонки, не имевшие сейчас для него никакого значения. Поэтому, когда раздался очередной звонок, он снял трубку устало и равнодушно.

Однако голос, который

он услышал, поразил его. Это был хриплый, с незнакомой сипотой, но с такими знакомыми интонациями голос Мириам Асеведо. Федерико решил, что ему чудится, что он спит и ему снится и этот телефонный разговор, и этот голос.

Но нет, это была Мириам.

— Ты жива?! Хвала небу! — закричал он с искренней радостью.

— Чудом выжила, — объяснила ему Мириам. — В последний момент соседка спасла меня от рук твоей супруги. Должна тебя предупредить, Дульсине это не пройдет даром. Я заявила в полицию, что она хотела убить меня.

Она повесила трубку. Роблес тотчас набрал номер телефона Линаресов. Подошла Леопольдина. Захлебываясь от возмущения, она прокричала, что сеньору Дульсину только что увела полиция.

— Не может быть, — промолвил он.

— Своими глазами видела, чтоб их черви съели, если вру!

— Это, вероятно, ошибка. Попроси-ка Рохелио к телефону.

Рохелио взял трубку и, подтвердив, что сестру действительно арестовали, мрачным голосом спросил:

— Разве вы не знаете, что она совершила покушение на вашу любовницу?

— Но она не совершила никакого преступления! — закричал в трубку Роблес — Дело в том, что… что Мириам Асеведо жива!

Рохелио повесил трубку и рассказал Кандиде, Леопольдине и вошедшему Рикардо о новости, сообщенной ему Роблесом.

— Но она признала свою вину, — сомневающимся тоном произнесла Леопольдина.

Кандида смотрела в сторону.

— Ты не рада? — спросил ее Рохелио.

— Чему я должна радоваться? — хмуро ответила она вопросом на вопрос — Мне повезло: мне было даровано отмщение, Я ждала его долгие месяцы… С той поры, как у меня появился сын…

— У тебя его никогда не было, — вступил Рикардо, внимательно поглядев на Кандиду.

Кандида продолжала, как бы не заметив его реплики;

— Дульсина и Федерико расстались… Но найдется адвокат, который защитит ее. Она снова вернется в этот дом… И опять будет творить зло… Я отмщена лишь наполовину…

Братья грустно переглянулись.

Процедура опознания была короткой. Соседка Мириам Асеведо тотчас узнала в сеньоре Дульсине Линарес де Роблес ту женщину, которая покушалась на жизнь Мириам.

Дульсину насторожило слово «покушалась».

— Что значит «покушалась»? — спросила она. — Разве Мириам Асеведо не мертва?!

Агент

Мендоса ответил ей, что сеньора Мириам жива и жизнь ее вне опасности. Дульсина разразилась проклятьями.

— Не думайте, что вы обрадовали меня этой новостью! — кричала она. — Будь проклята эта!.. — Ее увели.

Через некоторое время замок камеры, где сидела Дульсина, загремел, и охранник впустил лиценциата Роблеса.

— Что тебе здесь надо? — злым взглядом встретила его Дульсина.

Роблес сообщил, что получил специальное разрешение на свидание с женой.

— Как ты осмеливаешься являться мне на глаза? — спросила она, неподвижно сидя в углу камеры.

Он пытался объяснить Дульсине, что пришел помочь ей и что женщине, на которую она напала, спасли жизнь.

— Меня это не радует.

— Что такое ты говоришь?! — воскликнул Роблес. — Это спасает жизнь тебе самой. Это дает тебе свободу!

— Мне не нужна такая свобода, которая превращает мою жизнь в фарс.

Он посмотрел на нее как только мог искренно.

— Дульсина, последние события… все, что с нами случилось — все это заставляет меня по-новому оценить реальность. Поверь…

— Вся твоя реальность — это мои деньги, которые от тебя ускользают.

Дульсина продолжала смотреть на него с прежней злобой. Он попытался взять ее за руки. Она вырвала их. Роблес стал говорить ей о своей любви.

— Да как у тебя губы не отвалятся! — Дульсина презрительно скривила рот.

— Разве можно отвергать любящего человека, согласного положить свою жизнь к твоим ногам, из-за одного его проступка?

— Ты мне мерзок! Меня тошнит от тебя! Федерико бессильно опустил голову.

И в это время замок снова загремел и в камеру вошел Рикардо. В тюрьму он приехал для разговора с Мендосой, который сообщил, что его сестра причинила своей жертве увечье второй степени. Мендоса считал, что судья, возможно, разрешит выпустить ее под залог. Он позволил Рикардо свидание с арестованной, предупредив его, что в камере сейчас находится посетитель.

— Кто? — спросил Рикардо.

— Ее муж, сеньор Федерико Роблес. Охранник отомкнул дверь и впустил Рикардо.

— Вон отсюда! — сказал тот, увидев лиценциата.

Невольно прикрывая лицо от возможного удара, Роблес пробормотал:

— Рикардо, мы могли бы объясниться…

— Я повторяю: вон!

Охранник, не успевший закрыть за Рикардо дверь и с любопытством наблюдавший за ссорой двух посетителей, посторонился, чтобы выпустить из камеры лиценциата.

В дверях Роблес обернулся и укоризненно перевел глаза с Дульсины на Рикардо и обратно, потом несколько театрально произнес: