Дикая роза гор
Шрифт:
– Я убила своего мужа, а теперь так себя веду?! Что же я за человек?! – Она застонала – так сильно было чувство вины и боли. Жгучие слезы заструились из-под усталых век. Он подхватил ее на руки и отнес в постель, уложил и заботливо укрыл одеялом, подоткнув его со всех сторон.
Эдвард сидел на подоконнике, пока она не заснула, и мысленно клял себя за несдержанность. Он уже готов был лечь в постель с женщиной, которую его родичи считали врагом. Неужели он и правда мог решиться на это? Неужели она для него важнее даже отца?
Выходя из комнаты, он посмотрел на спящую Ребекку, и сердце его заныло. Эта сердечная боль была сильнее удара мечом... Он шагай по коридору и думал об их семьях. Он узнает, кто убил его отца. И он не верит, что это сделал Кавена.
Всю ночь он обдумывал свои действия. Приняв решение, он сообщил о нем воинам. Наконец лег в постель, пытаясь заснуть и укротить бушевавшую в нем страсть. Ребекка будет принадлежать ему!
Наблюдая за крадущимся в спальню рассветом, Эдвард готовил себя к разговору с Маккеем и думал о том, как приструнить его строптивую дочь. Он не может позволить себе проиграть. В этой игре ставки слишком высоки.
Утром он постучал в комнату Ребекки и, когда она открыла дверь, обнаружил, что она уже приготовилась спуститься в главный зал. Он не сомневался, что у нее будет множество возражений против его плана и молчать она уж точно не станет. Но он докажет ей свою правоту. Войдя в зал, он кивком приветствовал родичей и, отодвинув стул, сел рядом с Ребеккой. Она не подняла на него глаз и ничего не сказала, но лицо ее слегка порозовело.
Зал опустел. Эдвард решил, что пора посвятить 44 ее в свой план.
– Ребекка, – обратился он к ней. – Сегодня я отправляюсь на встречу с твоим отцом. Я постараюсь положить конец нашей вражде. Надеюсь, до сражения дело не дойдет.
Ребекка от неожиданности подскочила на стуле, чуть не свалившись с него.
– Ты не сделаешь этого! – закричала она и побелела от страха. – Они убьют тебя еще до того, как ты скажешь хоть слово!
– Убить себя я не позволю, и не тебе судить о том, что я могу и что не могу делать. – Он взял ее за плечи и ласково усадил на стул. – Ты останешься в замке и будешь ждать нашего возвращения.
– Нет! – Ребекка вскочила на ноги так быстро, что успела прошмыгнуть мимо Эдварда и добежать до двери, прежде чем он догадался о ее намерениях. Он бегом припустил за ней и поймал ее за руку, а затем притянул к себе и крепко прижал к груди. Едва девичье тело коснулось его, Эдвард утратил контроль над своей страстью. Злясь на свою слабость, он постарался придать себе суровый вид.
– Мне известно, что ты никогда ни с кем не считалась! Никогда никого не слушалась. Твой отец слишком тебя избаловал.
Ребекка вырвалась и, оттолкнув Эдварда, влепила ему пощечину. Он снова схватил ее, прижал к себе еще крепче и глубоко вздохнул,
– Постарайся меня понять и не перечь мне.
– Возьми меня с собой. Используй меня, чтобы заставить отца согласиться на мирные переговоры. – Ладонь Ребекки нежно легла на покрасневшую от удара щеку.
Он оттолкнул ее руку.
– Не стоит проверять на мне свои приемы. Они не подействуют. Я не отличаюсь особым терпением, и то, которое есть, уже на исходе.
Подхватив на руки, Эдвард понес Ребекку в башню замка. Она брыкалась и била его кулачками в грудь, и они чуть не свалились с крутой лестницы. Оказавшись в комнате, Эдвард швырнул ее на постель и позвал стражников, следовавших за ними по пятам. Когда они вбежали в комнату, он приказал ни на минуту не оставлять ее одну.
– Ты совсем стыд потерял? Я тебя ненавижу! – кричала Ребекка, пытаясь спрыгнуть на пол. Эдвард поймал ее и, снова забросив на кровать, придавил своим телом.
– Ребекка, не вынуждай меня применять силу. Тихо... послушай, что я тебе скажу.
Она замерла и посмотрела на него с таким отчаянием, что он вдруг пожалел, что не может дать ей все, что она пожелает. Вместо этого он произнес слова, которые долгих десять лет мечтал ей сказать:
– Ребекка... я люблю тебя. Пожалуйста, пойми... я должен так поступить.
От этих слов тело ее, лежащее под ним, расслабилось, и она прошептала:
– Если любишь, возьми меня с собой. Послушай меня... – Мольбу ее заглушило рыдание.
Эдвард поцеловал залитые слезами глаза и, скатившись с кровати, присел на ее край, закрыв лицо ладонями.
– Разве я смогу называть себя мужчиной, если подвергну тебя опасности?
– Отец не причинит мне вреда.
– А если нас встретит не твой отец? Нет, я не могу позволить тебе ехать с нами.
Он встал с кровати, подошел к сундуку, стоявшему у стены, вынул из его глубин «пояс верности» и протянул ей.
– Я ни за что не надену эту штуковину! – возмутилась она. – Ладно, я останусь здесь.
– Да-да, останешься. И наденешь это. Давай-ка поторопись! – Он протянул ей пояс.
– Ты с ума сошел! – Она выбила пояс из его рук.
– Это для твоей же безопасности. – Эдвард поднял хитроумное сооружение с пола и снова протянул ей.
Но Ребекка, отчаянно мотая головой, поползла по постели к изголовью.
– Не вредничай, надевай немедленно! – Он швырнул пояс на кровать к ее ногам, но ответом ему был вызывающий взгляд.
– И не подумаю! – упорствовала она.
Тогда, разозлившись, Эдвард прижал ее к матрасу. Только когда ему удалось сесть ей на живот, лицом к ногам, она затихла. Однако натянуть на нее пояс – по ногам и бедрам под юбку – он сумел лишь после нескольких грубых попыток. Все это время она в ярости колотила его по спине. Наконец пояс сел на место и Эдвард запер замочек. Ребекка в гневе жестоко царапала его.