Дикая орхидея прерий
Шрифт:
– Жива, цела?
Я удивилась:
– А что со мною в магазинах могло случиться?
Хорошо, что перестал меня трясти, а то я была бы сегодня чемпионом по погубленным платьям, облив чаем себя и его. Джеральд плюхнулся в кресло и, устало прикрыв глаза, сказал:
– В Сенате сейчас только и разговоров о чуть не погибшей семье сенатора Трамена, о глупости лорда Фрэнсиса и о двух смелых женщинах, остановивших коня. Я, как только услышал о двух дамах, сразу понял, что без вас не обошлось. А одна ещё и платье все порвала.
Я абсолютно искренне удивилась:
– Где ты видишь порванное платье? Да я даже наверх не поднималась, можешь спросить у Хлои.
Джеральд
Глава 28
Наконец, настал день этого проклятого приема. Идти туда я никак не хотела, понимая, что ничего хорошего меня там не ждет. Но, надо, Федя, надо!
Вряд ли дамы из высшего общества, или змеюки столичные, как сказала мама, будут благосклонны к какой-то провинциалке, которая то ли увела, то ли давно была замужем за выгодным женихом... И Филомена будет всем жаловаться, и пусть у самой Фило много непонятого с ее помолвкой, это ерунда, дама может ошибаться, а вот джентльмен должен делать вид, что это он во всем виноват. По-моему, глупость несусветная, но таковы законы высшего общества.
С самого утра в доме была суета, но супруг предпочел технично смыться, сказав, что у него есть срочные дела в Сенате. Потом приехала Мэри, бережно придерживая чехол с платьем и пряча покрасневшие от недосыпа глаза. Мы закрылись вместе со швеей и мамой в моей спальной. Едва дыша, сняли чехол с платья. Это было чудо! Из простого утреннего платья девочки ухитрились создать роскошный вечерний туалет! Платье из мерцающего темно-голубого атласа плотно облегало корсаж, оставляя открытыми зону декольте и плечи. Рукава заменили на лёгкие, прозрачные шифоновые, чуть более светлого оттенка, плотно охваченные чуть выше локтей вышитой полоской ткани с камушками. Если бы я не знала, что именно здесь была прореха на юбке ни за что бы не догадалась! Практически и без того незаметный шов был полностью скрыт шикарной вышивкой, ветка яблони поднималась вверх, шла по корсажу и обрамляла декольте. Камушки таинственно мерцали, а уж при вечернем освещении и вовсе красота будет.
Я вздохнула:
– Эх, жаль, что вы в столице живёте! Мы через пару месяцев уезжаем жить в Луизиану, в Батон-Руж, не знаю, найду ли я там таких мастериц?
– Луизиана? Это там, где теплое море и нет зимы?
– Да, это так.
– Я поговорю с девочками, нас ведь здесь ничего особо не держит, а там курорты, народу много приезжает на море.
Я прикусила язык, про это я и не знала, тоже мне, губернаторша! Зато сказала:
– Если надумаете ехать, я помогу вам там открыть лавку.
Получив оплату и немного сверх оговоренного, счастливая Мэри ушла. А мама одобрительно заметила:
– Это ты хорошо придумала! Свои люди нужны везде! А где не потрепаться с подружкой, как у модистки!
Я молчала, ибо это мне и в голову не приходило, карьера Маты Хари прошла мимо меня. Потом прибежали девочки из салона красоты и меня вновь начали приводить в порядок- руки, ноги, лицо, волосы мыть и укладывать. Не могу сказать, с чем именно они мыли мне голову, но волосы переливались белым золотом. И вот я уже полностью одета, драгоценности на шее, в ушах... Мрачно разглядывая себя в ростовом зеркале, думала, что для полноты облика не хватает только звёзды на макушке и радостных детских воплей:" Ёлочка, зажгись!".
Когда я спустилась вниз, то
– Я узнал, действительно Филомена Уэбб обручилась с Чарльзом Морганом, одним из отпрысков семейства промышленников из Детройта. И случилось это через три дня после моего отъезда. Помолвка была очень тихая и скромная, только семьи и все. И в самом деле, я здорово мешал их счастью. Но я им благодарен, даже не могу сказать, как. Иначе я бы не нашел вас всех. А так у меня полная семья, даже с перебором. Насчёт Хосе так и нет ответа? Давай усыновим его?
Я обещала подумать, если до отъезда так ничего не будет известно. Мне тоже было жаль мальчика. У нас он стал обычным пятилетним ребенком, охотно обучающимся всему новому, а не зашуганным зверьком.
Прием катился своим чередом, я старалась не выпускать Джеральда из вида, ходя следом за ним с бокалом в руке. А у него было достаточно разговоров с такими же серьезными дядями. Как я и предполагала, общаться со мной никто не рвался, хотя разглядывали довольно беззастенчиво. Но вот кто-то тронул меня за локоть, я испуганно повернулась. Это была та женщина из коляски, представившая лорда Фрэнсиса своим братом.
– Простите, леди, вы тогда так быстро уехали, я даже не успела представиться. Я леди Джоанна Говард. А вон тот надутый важный господин - мой супруг, лорд Гарри Говард.
Хотя она и сказала это насмешливо, все равно чувствовалось, что она любит и уважает мужа. Я в свою очередь тоже представилась:
– Я - леди Елена Уэндом-Картер. А мой супруг все никак не может закончить сенатские дебаты, похоже.
– Очень приятно! Такие вы смелые леди, не все мужчины решались остановить коня, а вы смогли. Сенатор Трамэн должен будет вам за спасение жизни своей семьи до конца своих дней.
И только сейчас я вспомнила, где слышала эту фамилию. Гарри Говард - Председатель Сената, выше по положению только Президент. А леди Джоанна продолжала:
– Так вы та самая леди, о которой шепчутся по углам гостиных столицы! Мне вдвойне приятно познакомиться с вами! Наконец, эта кривляка Фило прекратит лить слезы и притворяться. Да вон она, опять собрала группу подруг!
Я обернулась. Действительно, возле диванчика у окна собралась стайка девиц в платьях всех пастельных оттенков. Кто-то передавал нюхательные соли, кто-то усиленно махал веером, кто-то подавал платочек с кружевами. Ну все, меня это цирк достал! Я девушка с ранчо или где?
Набрала разгон и врезалась в эту толпишку сплошной невинности раскаленным пушечным ядром. Девчонки испуганно расступались, никому даже в голову не пришло заступить мне дорогу. На диванчике сидело двое девиц, одна аккуратно промокла уголки глаз, очевидно, именно там были те самые пресловутые хрустальные слезинки. Нет, вот я даже завидую такой способности, если уж я начинаю рыдать, то непременно красная морда, отекшие глаза и сопливый нос. Вторая девица совала первой флакон с солями и гладила по плечу. Первая девица была довольно статная, в отличие от меня, этакая английская роза. Но, увидев меня, как-то некрасиво вытаращила глаза и неловко икнула. Ага, знает меня. Остановившись в паре шагов от группы на диване, произнесла: