Дикарка
Шрифт:
— Здравствуйте, — как ни в чем не бывало, сказал человек за столом. — Садитесь, пожалуйста. Меня зовут Ашот, фамилия моя Гукасян. А как вас зовут и как ваша фамилия?
Марина спокойно уселась, сдвинув колени, как школьница в престижной английской школе. Подумала и сказала:
— Меня зовут Катя. Фамилия моя вряд ли вам интересна, она у молодых девушек — понятие неустойчивое, может смениться в любой момент…
— И всетаки?
— А как вы проверите, если я совру?
— Да, действительно, как? — подхватил он в нешуточной задумчивости. — Мне доложили,
— Было дело.
— Но это же нехорошо…
— А я себя и не выдаю за хорошую девочку, — сказала Марина с усмешкой.
Гукасян встал изза стола, неторопливо подошел к Марине и быстрым движением сорвал у нее с плеча ремешок сумочки. Она не шелохнулась, глядя снизу вверх с безмятежной усмешкой. И сидела так, пока хозяин бесцеремонно копался в содержимом сумки, разглядывая ноутбук, косметичку, телефон. Пожала плечами.
— Разве это законно — вот так беззастенчиво обыскивать человека?
— Вряд ли, — подумав, сказал Гукасян, возвращая ей сумку — Пожалуй, совершенно незаконно… Давайте позовем полицейского, и выему на меня пожалуетесь.
— Не стоит, — сказала Марина.
Он поднял брови, прошелся по кабинету
— А почему вы не хотите позвать полицейского?
— Ужасно скучный и неинтересный народ.
— Пожалуй… Итак, Катя… Вы что, гостиничная воровка?
— Какие пошлости… — сказала Марина удрученно. — Вы меня обижаете. Я сейчас заплачу.
— Не надо, — серьезно сказал Гукасян. — Терпеть не могу, когда девушки хнычут.
— Я не говорила, что захнычу. Я сказала — заплачу.
— Тем более. Может быть, перестанем разыгрывать какието непонятные сцены? У меня масса дел. Не я к вам пришел, а вы ко мне, вам и начинать…
Марина, подумав, положила ногу на ногу, отметила, что его глаза сузились соответствующе, ухмыльнулась про себя и сказала:
— Мне нужно попасть в тот номер.
— Зачем?
— Это мое дело.
— Милая Катя, — серьезно сказал Гукасян, — неужели я похож на дурака? На растяпу, который позволит шляться по своему отелю первой пришедшей с улицы подозрительной девице, пусть даже очаровательной и скрасивыми ножками?
— А теперь оденьте меня взглядом, мне холодно, — сказала Марина.
— Вы не ответили. Я похож на идиота?
— Не думаю.
— Тогда у вас должны быть какието основания…
Марина сосредоточилась. Предстояло не то чтобы самое трудное — самое туманное. Тимофей явно вляпался в нехорошее, и те, кто сцапал его в ловушку, могли давнымдавно перевербовать Гукасяна, перекупить, запугать… И в любую минуту начнется карусель, ввалятся какиенибудь морды…
— Ну да, конечно, у меня есть основания, — сказала она медленно, мельком взглянув на дисплей мобильника и убедившись, что микрофонов здесь нет. — Мы оба, Тимофей и я, занимаемся одним делом. Каким именно, вам не стоит интересоваться, вы опытный человек и знаете жизнь. От лишних знаний — лишние печали…Там, в номере, остались коекакие вещички, которые я хотела бы забрать. Вам это абсолютно ни к чему, а мне пригодится. Наверняка Тим вамговорил
— Предположим.
— Он не мог знать заранее, кто именно придет, — сказала Марина. — И потому оставил нечто вроде нейтрального пароля, подходящего для любого… Я права?
— Предположим.
— Значит, он вам сказал, что его друг — любой, кто придет от безвременно усопшей тетушки Марты…
Она внутренне напряглась. Пароль был совершенно правильный, действовавший в их группе опятьтаки до конца месяца. Однако возможны самые неожиданные повороты…
— Предположим… — в третий раз повторил Гукасян, на сей раз гораздо задумчивее и словно печальнее. — Допустим…
— Я неправильно назвала пароль?
— Я этого не говорил.
— Тогда за чем же дело стало? Гукасян вздохнул.
— И вы тоже играете в эти игры?
— В какие? — невинно глянула на него Марина.
— Странные вы люди, — сказал Гукасян. — Человеку следовало бы иметь свое дело, свойуютный дом, сидеть на крылечке, здороваться с добрыми соседями…
— Чтото я не видела в вашем квартальчике такого крылечка.
— Ну, я чуточку метафорично… В общем, человеку лучше всего сидеть дома и заниматься делом, а не болтаться по всем свету в поисках какихто загадок. Люди вроде вас, бродяги, простите, то и дело сваливаются на головы честным содержателям гостиниц, впутывают в свои сложности, причем выгоды от этого сомнительные, а вот неприятностей — масса…
— Мне кажется, я уловила ход ваших мыслей, — весело сказала Марина, расстегнула потайной карман сумки и достала несколько сложенных вдвое бумажек. — Здесь тысяча долларов. Синими. Это в самый раз…
Она положила деньги на стол, поднялась, подошла к стене и принялась разглядывать дипломы. Когда обернулась, хозяин стоял в прежней позе, на том же месте, а деньги попрежнему лежали на темной полированной поверхности.
Марина подняла бровь.
— Неужели мало? Помоему, вполне достаточно…
Гукасян тяжко вздохнул.
— Наш мир такой злобный и коварный…А вдруг вы из полиции?.. Или того хуже?..И деньги у вас меченые, а под блузкой полно микрофонов…
— Да что вы такое говорите? — удивленно воскликнула Марина. — Я — приличная девушка! У меня и бюстгальтерато под блузкой нет, а вы говорите о микрофонах!.. Они бы щекотали! И потом, с какой стати полиции вас провоцировать?
— Кто их знает, — печально сказал Гукасян. — Работа у них такая, только и думают, как бы устроить провокацию честному труженику…
— Но я же назвала пароль! Он снова вздохнул.
— Неизвестно, как он к вам попал…
— Вот теперь вы тянете время, — сказала Марина. — Совершенно откровенно. Вам нужно чтото еще?
— Всем нам в этом мире не хватает любви и теплоты…
Она прислонилась к стене, заложив руки за спину, старательно сохраняя на лице серьезное и отрешенное выражение, свойственное озабоченной предстоящими экзаменами умненькой, честолюбивой студентке, и наблюдая, как взгляд Гукасяна липнет к ее ногам.