Дикарка

Бушков Александр Александрович

В номере она, прежде всего, извлекла мобильник и проверилась. Результаты были так себе, серединка на половинку: в комнате обнаружился паршивенький стационарный микрофон, подключенный к электропроводке и сейчас не работавший. Похоже, это — рутинные полицейские штучки, стандартная принадлежность номера для иностранцев, вроде кондиционера или компьютера.

При необходимости эту рухлядь в секунду можно оглушить направленным пучком «белого шума». Ее ноутбук и на это способен. Ключ в кармане темного строгого пиджака прямотаки опалял тело жаром, но Марина напомнила

себе, что спешить не следует. Оглядевшись, высмотрела белую кнопку с черненьким силуэтом и незамедлительно нажала.

Буквально через полминуты в дверь деликатно постучали, и появилась горничная в классическом черном платьице с кружевным передничком, белоснежным, как полярные снега, с вышколено — бесстрастным кукольным личиком. Взглянула вопросительно. Марина подошла к ней вплотную, достала из кармана десять долларов и развернула бумажку, держа за углы… — Знаешь, что это такое?

— Десять долларов, — сказала горничная.

— Обрати внимание, синие доллары, — Марина сложила бумажку вчетверо и опустила ее в карман белоснежного фартучка. — Чем они отличаются от желтых?

— Синие обращаются только на территории США, — незамедлительно ответила девушка. — Желтые — внешние, для остального мира. И курс синих по отношению к желтым довольно высок…

— Милая, да ты зарываешь талант в землю! — улыбнулась Марина. — Тебе бы в финансисты податься! Все правильно, золото мое. Именно так. Короче, мне нужна девочка. Прямо сейчас. Маленькая прихоть. Ты меня выручишь?

Куколка в черном хлопнула длиннющими ресницами.

— У нас приличное заведение, госпожа…

— Понятно, — сказала Марина, улыбаясь еще доброжелательнее. — Другими словами, в приличном заведении все стоит несколько дороже. Это логично и жизненно. Намек поняла.

И опустила в кармашек пятидесятидолларовую бумажку, предварительно продемонстрировав ее в развернутом виде. Горничная опускала глаза, на ее умело накрашенных губках появилась задумчивая улыбка.

— Может быть, мы сумеем подружиться?

— Вот теперь я вижу, что у вас действительно приличное заведение, — сказала Марина, мимолетно погладив куколку по щеке. — Сервис на должном уровне. Извини, заинька, но у меня есть свои глупые привычки, а поскольку я готова их оплачивать в полной мере, они не такие уж глупые, а? Мне нужен ктонибудь помоложе.

— Совсем? — деловито спросила горничная.

— Ну, нет, — сказала Марина энергично. — Без всякого дрейфа в сторону откровенной и не прикрытой педофилии. Не сопливая малолетка, а нечто среднее, этакий сформировавшийся тинейджер… Улавливаешь мою мысль?

— Разумеется, — сказала горничная столь же деловито.

Она достала из кармашка небольшой блокнотик, вынула из него маленькую дискету и прошла к компьютеруУмело его включила, проделала необходимые манипуляции. Оглянулась.

— Можете выбрать, госпожа…

На экране одна за другой появлялись девочкиподростки, и в самом деле вполне сформировавшиеся, в соответствующих позах, в соответствующем минимуме одежды, а то и без нее — обширный, грамотно оформленный каталог, за который гденибудь за рубежом

и владелец отеля, и эта шустрая куколка схлопотали бы как минимум лет двадцать. Да здравствуют патриархальные варварские земли, подумала Марина, внимательно разглядывая улыбчивые мордашки. Подняла руку

— Верника вот эту рыженькую… Ага… Вот ее я и жду в самом скором времени.

— У вас хороший вкус, — дежурно улыбнулась горничная.

— А то! — сказала Марина. — У меня масса достоинств, в том числе и хороший вкус…Ну, ступай!

— Простите, не уточните ли ваши… привычки? Это Должна быть откровенная вульгарность или наоборот?

— . Скорее наоборот.

— Понятно. Желаете чтото заказать?

— Обычный набор, — сказала Марина. — Винцо — фруктысладости… Только не старайся особенно меня выставлять, я не вчера родилась.

— О, что вы… Временные рамки?

— Пока мне не надоест.

Горничная бесшумно улетучилась. Марина плюхнулась в кресло, блаженно расслабилась, с удовольствием ощущая привычный охотничий азарт. События наконецто сдвинулись с мертвой точки, начиналась работа. Игра была верная. Восемнадцать девочек, определенно постоянные кадры, не персонально к ее приходу сюда внедренные, она выбирала сама, понадобилось бы чересчур уж невероятное стечение обстоятельств, чтобы…

В дверях возник официант, по ее знаку опустил поднос на столик, получил желтый доллар и испарился. А буквально через пару минут появилась заказанная юная особа, аккуратно притворила за собой дверь, прошла в комнату, заложив руки за спину, прислонилась к стене, поглядывая выжидательно, с легонькой отработанной улыбкой. Вульгарности, и точно, не наблюдалось — желтое платьице, открытое, но строгое, маленькие золотые сережки в ушах, рыжие волосы до плеч, невинные серые глаза. Шла себе мимо девочка из хорошей семьи, направляясь из консерватории в картинную галерею, заглянула мимоходом…

Марина встала, подошла вплотную и принялась пытливо разглядывать новую знакомую. Та, не отводя взгляда, стояла смирнехонько. Потом нейтральным тоном поинтересовалась:

— Мне идти в ванную? Усмехнувшись, Марина двумя пальцами

приподняла ей подбородок, поцеловала в губы, встретив умелый ответный поцелуй, вернулась в кресло и похлопала по широкому мягкому подлокотнику:

— Иди сюда.

Юная особа уселась на подлокотник. От нее веяло хорошими духами — отнюдь не вульгарно — резко. Она уверенно протянула руку, мягким движением расстегнула верхнюю пуговицу Марининой блузки, погладила по шее кончиками пальцев, тихо спросила:

— Так?

Марина легонько отвела ее руку. Покосилась на дисплей могильника — нет, микрофон пока что не работал.

— Не спеши, прелестное дитя, — сказала она, задумчиво водя пальцем по загорелой круглой коленке. — Побеседуем.

— Ага, с разговорами… Понятно.

— Ни черта тебе пока что непонятно, малолетняя развратница, — сказана Марина, дружелюбно улыбаясь. — И как же нас зовут?

— Аня.

— Псевдоним постоянный или выбран на сегодня, ради монархического колорита?

— На сегодня.