Дикарка Жасмин
Шрифт:
— Это сомнения здорового мужчины по поводу обзаведения женой, Ямал-хан9 — спросил правитель, и его темные глаза блеснули — Наверное, вы правы, господин, — рассмеялся принц. — Если уж говорить начистоту, я не чувствую, что готов стать мужем.
— Ни один мужчина не готов им стать, — в ответ усмехнулся правитель. — Что еще тебя беспокоит?
— Ничего особенного, но я хотел бы больше знать о принцессе. Я слышал, ее вырастила госпожа Ругайя Бегум, но не она родила Ясаман. Кто же мать девочки, и почему она не воспитала ребенка?
— Мать Ясаман была англичанкой из богатой и знатной семьи. — Акбар глубоко вздохнул и продолжал рассказ. Он говорил спокойно, но печаль сквозила в его темных глазах. —
— Что еще ты хочешь знать?
Юзеф-хан послал сыну умоляющий взгляд. Он был явно не в своей тарелке оттого, что ему позволили заглянуть в сокровенные глубины души господина. «Перестань!» — говорил взгляд. Но Ямал-хан продолжал допрос:
— Какую религию исповедует принцесса?
— Как и меня, ее учили основам всех известных религий, — ответил Акбар. — Она берет из каждой то, что считает ценным. У этой веры нет имени 6 , если только не называть ее терпимостью. Наукам ее учит отец Куплен Батлер и останется с ней, пока ее это устраивает.
Ямал-хан кивнул.
— А каким наукам ее учат? — снова спросил он.
— Прежде всего языкам. Она говорит на арабском, хинди, на кашмирском диалекте, знает язык матери — английский. Священник учил ее португальскому и французскому, языкам Западной Европы, и латинскому, на котором говорят только в церкви. Ему интересно ее обучать. На этих языках она читает и пишет, знает математику и астрономию, играет на нескольких инструментах и прекрасно танцует, — правитель улыбнулся. — Ясаман хоть и молода, но необычайно разговорчива — с ней не соскучишься.
6
Акбар насаждал новую религию — «дин-и-плахи» (божественная вера), в которой должны были слиться разумные, по его мнению, элементы основных религий Индии.
— Сын, — Юзеф-хан наконец обрел голос, — думаю, ты задал нашему повелителю Акбару более чем достаточно вопросов.
— Он не задал мне самого главного вопроса, Юзеф, — засмеялся Акбар, видя растерянность военачальника. Он был приятно поражен упорством молодого человека, желавшего узнать то, что считал нужным. — Разве ты не хочешь спросить, красива ли Ясаман, Ямал-хан?
— Я думаю, это не имеет значения, господин, — откровенно ответил принц. — Ведь это лишь политический союз.
— Таково большинство брачных союзов в нашей среде, Ямал-хан, — прозвучал не менее откровенный ответ правителя. — У меня сорок жен, и большинство из них были мне навязаны. Одна из них девушка, о которой я мечтал в юности, и чтобы овладеть ею, вынудил ее мужа развестись. Страсть быстро увядает. Так случается очень часто. И если, кроме страсти, не остается ничего другого, тем хуже для обеих сторон. Но я в любой женщине находил нечто, достойное любви. Я выискивал это и сосредоточивался на нем. Ругайя Бегум, приемная мать Ясаман, очень мне дорога. Она моя кузина, и мы вместе росли. Мать Салима Иодх Баи, принцесса Амбера, оказалась восхитительным откровением. Я влюбился в нее и никогда не переставал любить. Так же было и с Кандрой.
— А принцесса похожа на мать? — спросил Ямал-хан. Акбар на секунду задумался:
— И да, и нет, — ответил он. — У Кандры были густые рыжевато-каштановые волосы, каких я раньше никогда не видел. Зеленые глаза и нежная кожа. У англичанок она не такая желтоватая, как у португалок. А у дочери волосы черные, как ночь, а глаза нежно-бирюзовые. Кожа нежная, как густая сметана, но не такая, как у матери. В отличие от меня и
— Она красива? — спросил искренне заинтересованный Ямал-хан.
— Ты будешь судить, об этом сам, мой юный принц, — ответил правитель и поднялся со своего места. — Мы тайно отправимся во дворец Ясаман, и ты сможешь разглядеть ее, а сам останешься незамеченным. — Акбар быстро направился вон из комнаты, отдавая на ходу приказания.
И Юзеф-хан, и его сын вскочили на ноги и последовали за господином. Подали лошадей, и они быстро преодолели расстояние между двумя дворцами. Конный гонец предупредил об их приезде Ругайю Бегум, и она встретила их у входа.
"Очаровательнейшая из женщин», — подумал Юзеф-хан, глядя, как Ругайя Бегум приветствует их, сложив ладони в жесте послушания.
— Мой господин, — обратилась женщина к мужу и гостям, — вы прибыли в самый неподходящий момент. Ясаман только что прошла в ванную.
Акбар улыбнулся, по-видимому нисколько не встревоженный ее сообщением:
— Великолепно! — воскликнул он. — Принц приехал удостовериться, красива ли Ясаман. Ванная — самое подходящее место!
— Господин! — Ругайя Бегум была искренне шокирована.
— Однажды я сам рассматривал Кандру в ванной, — рассказывал он гостям, не обращая внимания на жену. — Это было прежде, чем мы сошлись с ней как мужчина и женщина. Должен признаться, что, несмотря на мой огромный опыт, эта картина возбудила меня. — Он снова повернулся к жене. — Проводи нас, дорогая, и проследи, чтобы служанки Ясаман вывели ее из ванны, тогда принц Ямал сможет рассмотреть нашу дочь во всей ее красоте. И я уверен, своей юностью она завоюет его сердце.
Поприветствовать правителя вошел Адали, и Ругайя Бегум сообщила ему о желании Акбара. У евнуха лишь дернулась бровь, и это позабавило господина: Адали был верным человеком, а безмерное желание услужить, присущее ему в юности, с годами перешло в помпезность.
Старший управитель дома Ясаман был полукровкой — плодом связи индианки и французского моряка. В юности его кастрировали, когда из-за голода пришлось продать в рабство. Он знал два языка. Когда Кандра попала к Акбару в гарем, она не говорила ни по-арабски, ни по-португальски, но зато знала французский. Французский язык Адали, который был хотя и намного грубее, чем у госпожи, позволил ей освоиться в гареме, где евнух выполнял обязанности переводчика. Когда Кандра вернулась на родину, Адали назначили старшим управителем в доме Ясаман. За девочкой он ухаживал с рвением, и если бы мог испытывать отцовские чувства, думал Акбар, любил бы ее, как собственного ребенка. Но Могол не ревновал. Его устраивало, что младшая дочь окружена такими заботливыми людьми.
— Напротив ступеней, ведущих в бассейн принцессы, есть стена из яшмы, выгнутая наподобие ширмы, господин, — сообщил Адали. — Вы и гости можете спрятаться за ней: вас не заметят, а вы увидите принцессу. Госпожа знает, как туда пройти. Я пойду первым и предупрежу о вашей воле Рохану. — Он почтительно кивнул, повернулся и заскользил прочь. — Адали — старший управитель в доме дочери. Он и другие слуги останутся с Ясаман, — объяснил Акбар. — Приданым дочери вы останетесь довольны.
— В моем доме понадобятся дисциплинированные слуги, — согласился Ямал-хан, замечая, какая чистота и порядок царят во дворце. Ведение хозяйства в его собственном доме оставляло желать лучшего, но лишь потому, что после смерти матери некому было давать указания слугам. Это входило в обязанности жены, а жены у принца не было. Он стал находить преимущества в браке, которых раньше не видел.