Дикарка Жасмин
Шрифт:
— Я попросила своего господина Акбара немедленно выдать замуж Ясаман. Салим, безусловно, воздержится от зла, если поймет, что она счастлива с мужем.
— И кто тот принц, которого вы выбрали? — спросил священник.
— Ямал Дарья-хан, младший сын Юзеф-хана. Куплен Батлер задумчиво кивнул:
— Сильный молодой человек; я слышал, он, как и отец, верен нашему господину Акбару. И она останется здесь, в Кашмире, — заметил он почти про себя. — Да, выбор хорош, госпожа. И вы, конечно, хотите, чтобы я подготовил Ясаман к скорому замужеству.
— Да, — ответила Ругайя Бегум. — Боюсь, она не обрадуется
— Да, — вслух согласился священник, в душе не уверенный в ее правоте. Салим — упорный юноша, и мало что может устоять на пути его плотских желаний. Несколько лет назад он страстно влюбился в Hyp Яхан. Акбар противился тогда этому браку, полагая, что дочь Зайн-хана Коки — недостойная пара будущему Моголу, несмотря на свою красоту. Девушка была слишком умна, чтобы устроить Акбара, и открыто высказывала свои мысли. Она не только отвечала на страсть Салима, но, как и мать, поощряла ее.
Зайн-хан Кока был умнейшим и опытнейшим военачальником Акбара. Их семьи оставались близки на протяжении многих поколений. Девушка часто бывала в доме Акбара, и он всегда думал о ней как о сестре Салима. Он чувствовал, что в этом браке есть что-то неестественное, но в конце концов был вынужден согласиться.
— В конце концов, милостивый господин, — успокоил правителя сам Зайн-хан Кока, — между нашими детьми нет кровного родства.
Даже первая любимая жена Салима Ман Баи и его вторая жена принцесса Биканера Амара умоляли Могола разрешить этот брак их мужу. И он состоялся. А теперь вожделения принца направлены на его младшую сестру, а правитель умирает. «Все складывается очень плохо», — думал священник.
— Как мы сообщим об этом принцессе? — спросил он Ругайю Бегум.
— Нужно подождать, пока Акбар не устроит все с Юзеф-ханом, — ответила женщина. — На счастье, он здесь, в Кашмире, с семьей, и правитель пошлет за ним сегодня же. Если брак окажется счастливым и молодой Ямал оправдает надежды, господин может от своего имени передать ему правление Кашмиром.
— А разве принц Ямал не младший сын Юзефхана, госпожа? Что остальные сыновья скажут на это?
— Они должны помнить, что были неверны. К тому же лишь три его сына живы. Старшему, Якубу, верить нельзя, среднему, Хайдеру, не верит мой господин, думая, что он тянется за старшим, а вот младший, Ямал, показал свою верность. Второй сын, Ахмед, погиб во время войны против дяди. Если господин кому-нибудь и доверит Кашмир, то только принцу Ямалу.
Пока Ругайя Бегум разговаривала со священником, Акбар возвратился в свои покои. Он быстро перекусил белым хлебом со сладким печеным яблоком, запив все это чашкой горячего черного сладкого чая Закончив трапезу и даже
Озеро Вулар… Он любил эти места и сердцем чувствовал, что Кандра полюбит эту страну холодных вод и гор. Он усмехнулся, вспомнив, как она ненавидела жару долин и пыль Лахора и как старалась не жаловаться. Для Кандры он и построил дворец, в котором теперь жила ее дочь. Тогда он нанял много рабочих и платил им двойное жалованье, только чтобы дворец был готов ко дню рождения ребенка. Здесь Ясаман и родилась и научилась так же любить Кашмир, как любила ее мать. И теперь он собирался выдать ее замуж за принца этого края. Она останется здесь навсегда, и это правильно. Ругайя не ошибалась: Ямал Дарья-хан — идеальная пара для их дочери.
Акбар въехал в королевский дворец и дал распоряжение одному из советников:
— Немедленно разыщи Юзеф-хана и пришли ко мне. Я буду в приемной.
Был еще ранний час, но весть о том, что правитель вернулся, уже дошла до служащих, которые потянулись к нему с докладами.
— Не теперь, не теперь, — отмахивался он, и его глаза смеялись. — Вы суетитесь, как муравьи, полные сознания собственной значимости. Кто-нибудь вторгся в пределы наших земель?
— Нет, наш господин, — хором отвечали чиновники.
— Кто-нибудь умирает из важных особ?
— Нет, наш господин.
— Тогда оставьте меня, пока я не поговорю с другом Юзеф-ханом, — распорядился Акбар. — И кто-нибудь пусть принесет чаю и медового печенья. Разве может Великий Могол выглядеть скаредным и негостеприимным. — Он махнул рукой, и они удалились. Бюрократы! Без них правительству не обойтись. А может быть, бюрократы — вредный нарост, который развивается на правительстве, вместо того чтобы зародиться на гнилом стволе, и сосет его жизненную силу, пока тот не ослабеет до такой степени, что оказывается неспособным управлять? Мысль показалась ему интересной.
Его личная приемная — прохладная уютная комната, стены которой были расписаны картинами, изображающими сцены из придворной жизни. Приемная была обставлена скудно и просто и выходила окнами на озеро. Удаленная от других помещений дворца, она имела единственный вход с террасы, три остальные стены были глухими, оберегая правителя от нескромных ушей. Вскоре слуга внес кипящий чай и свежее маковое печенье.
— Когда придет гость, я налью ему сам, — сказал Акбар, и слуга с поклоном вышел.
Юзеф-хан прибыл без охраны, он прекрасно знал дворец. Когда-то он жил здесь сам.
— Господин, — произнес он и, став на колени, утвердил стопу правителя на своей голове.
Приняв знак повиновения, Акбар приказал военачальнику подняться и сесть подле него.
Мужчины уселись на подушках, разложенных возле низкого столика. Правитель разлил чай и подвинул блюдо с печеньем. Проявив любезность, он в упор посмотрел на бывшего правителя Кашмира:
— В прошлые годы ты много раз доказывал мне свою верность, несмотря на то что наши отношения начинались очень непросто. Теперь я отблагодарю тебя так, как ты не ожидал. Я хочу твоего младшего сына Ямала Дарья-хана в мужья моей дочери Ясаман Каме Бегум. Что ты скажешь на это, мой добрый Юзеф-хан?