Дикари
Шрифт:
— Ты действительно уверен в этом?
Я киваю, ненавидя себя за то, что оттолкнул ее так сильно, что теперь она мне едва верит.
— Я уверен, императрица. Я больше не буду тебя отталкивать. Я не могу обещать, что всегда будет легко. У тебя есть три придурка, которые дерутся, спорят и ревнуют из-за глупейшего дерьма. У нас вспыльчивый характер, и мы пускаем в ход гребаные ножи, когда нам бросают вызов. Но потерпи. Я называю тебя Императрицей не просто так.
— Правда? — бормочет она, с интересом приподнимая брови. — И почему же?
— Потому
Ее глаза искрятся сладчайшим теплом, и мне кажется, что я чувствую, как по ее венам разливается жар. Она устраивается на моих коленях, придвигаясь ближе, все еще колеблясь, поскольку пока не знает, как быть со мной, какие границы можно переступить, а где нужно сдержаться. Она наклоняется ко мне, ее глаза прикрыты, когда я чувствую ее мягкое дыхание на своих губах.
— Ты влюблен в меня, Роман ДеАнджелис?
Мой голос понижается до мягкого шепота, когда мои губы прикасаются к ее губам.
— Как будто ты, блядь, не знаешь.
Шейн прижимается ко мне и захватывает мои губы в глубокий поцелуй, а в ее груди раздается тихий стон. Удовлетворение и наслаждение проникают в меня, и надежда бурлит в моих венах. Черт, кажется, впервые в жизни я чувствую хоть капельку счастья. С моих плеч сваливается груз, а на смену ему приходит жгучая свобода, пронзающая мою грудь, и впервые в жизни мне кажется, что я могу сделать все, что угодно, и все это благодаря ей.
Я обвиваю руками вокруг ее талии, а губы растягиваются в улыбке. Это то, чего мне не хватало все это время?
Твою мать. Я чувствую себя непобедимым.
Смех вырывается из моего горла, и мои руки плотнее обвиваются вокруг ее талии, притягивая ее к своей груди. У нее вырывается вздох, и она смеется, когда голод берет верх. В ее груди раздается нуждающийся стон, и она тянется к моей рубашке, быстро задирая ткань и срывая ее с моей головы. Ее руки мгновенно возвращаются к моему телу, блуждая по всей моей коже, как будто она не может подойти достаточно близко.
Ее отчаянное желание обладать мной подстегивает меня, и хотя я не хочу торопиться, потребность быть внутри нее толкает меня вперед. Я всего дважды ощущал эти тугие стенки ее сладкой киски вокруг своего члена, один раз на капоте внедорожника и один раз на крыше, и, черт возьми, я сомневаюсь, что она даже знает, что это был я, но с тех пор я жаждал этого каждое мгновение каждого дня.
Наши зубы стучат друг о друга, отчаянно и дико, когда мои руки сжимают ее майку сзади. Я срываю ее с ее тела, довольный тем, что на моем пути нет бюстгальтера. Ткань падает, между нами, и она отстраняется, прерывая поцелуй, чтобы перевести дыхание. Мои губы опускаются прямо к ее шее, исследуя каждый сантиметр кремовой кожи, которую я мечтал попробовать уже очень давно, и она — это намного больше, чем я ожидал. Ее вкус, ее осязание, ее прикосновения.
Черт, мне конец.
Она прижимается ко мне, и даже сквозь ее крошечные шорты я чувствую исходящий от нее жар. Она готова, и ничто не встанет у нас на пути, не сейчас. Мой член напрягается
Я рукой обвиваю вокруг ее талии, и собираюсь повалить ее на кровать, более чем готовый боготворить каждый дюйм ее тела, и более того, мне нужно ощутить вкус этой сладкой киски у себя на языке. Мне нужно смотреть, как она распадается на части от моих прикосновений. Мне нужно заставить ее кричать, но, видимо, не я веду это шоу.
— Нет, — рычит она, ее рука вырывается и хватается за спинку кровати, прежде чем я успеваю опрокинуть ее на мягкие одеяла.
Мои брови хмурятся, когда я встречаю ее разгоряченный взгляд, и она качает головой.
— До тебя еще дойдет очередь, — выдыхает она, крепче вцепляясь в изголовье кровати. — Но я ждала слишком чертовски долго, чтобы скользнуть вниз по твоему толстому члену и оседлать тебя, и ничто меня не остановит.
Ну, блядь. Как я могу отказать женщине, которая говорит такие сладкие слова?
Я ослабляю хватку на ее талии, давая понять, что я полностью в ее распоряжении. Она получит все, что захочет. Черт, даже если это означает, что я буду трахать ее миллион раз, прежде чем у меня появится шанс наконец попробовать ее на вкус. Все это будет стоить того. Схватив ее за волосы, я оттягиваю ее голову назад, заставляя посмотреть мне в глаза. Ее губы оказываются так близко, что я чувствую, как ее горячее дыхание смешивается с моим.
— Сделай все, что в твоих силах.
Дьявольский, темный блеск появляется в ее глазах, и мое лицо расплывается в ухмылке. Я думаю, что только что выпустил на волю зверя, и, черт возьми, я так рад этому. И подумать только — это она пыталась отправить меня и моих братьев обратно в ад, но я начинаю задаваться вопросом, не является ли она скорее дьяволом, чем ангелом.
Она опускается между нами и просовывает руку мне под спортивные штаны, ее маленький тугой кулачок обхватывает мой напряженный член. Удовлетворение пронзает меня. Я дрочил миллион раз с тех пор, как познакомился с этой маленькой дьяволицей, но ничто не может сравниться с ощущением ее кулака, сжимающего мой член.
Поскольку мои спортивные штаны стесняют ее движения, я приподнимаю бедра, поднимая нас обоих с матраса, прежде чем стянуть штаны, давая ей полную свободу делать все, что она, блядь, захочет.
— Срань господня, — выдыхает она, прижимаясь своим лбом к моему, пытаясь отдышаться. — Почему вы все такие огромные?
Порочная ухмылка растягивает мои губы, и, конечно, слышать, как она ссылается на размер членов моих братьев, не самое лучшее для мужского самолюбия в такой позе, но, учитывая наши странные отношения, мне придется пропустить это мимо ушей.
Чувствуя ее отчаянную потребность в прикосновениях, я поднимаю ее со своих колен ровно настолько, чтобы сорвать шорты с ее великолепных бедер, и, черт возьми, на ней нет трусиков. Она сбрасывает их, и я, не теряя времени, опускаю ее обратно, чувствуя, насколько она готова для меня.