Дикари
Шрифт:
Маркус не выходит из тени, и я издаю разочарованный стон, прежде чем развернуться и продолжить путь по коридору.
— Я знаю, что ты там, Марк, — бормочу я, чертовски хорошо зная, что он меня слышит. Я продолжаю двигаться, но чувство вины захлестывает меня, и я останавливаюсь, чтобы оглянуться в тень. — Знаю, я сказала тебе, что мы с Романом просто собирались поговорить, и, думаю, даже соседи знают, чем это обернулось, но клянусь, это не меняет моих чувств к тебе.
Тишина. Полная, блядь, тишина.
Я закатываю глаза и отворачиваюсь. Похоже,
Я ускоряю шаг и усмехаюсь про себя, чувствуя, что он не отстает от меня. Он может быть мудаком и в лучшие времена, но иногда его мудацкое поведение — это как раз тот извращенный сценарий, от которого по моим венам разливается самый сильный трепет. Теперь, если он захочет преследовать меня прямо через территорию дома и загнать в темную комнату, я буду готова к этому.
От этой маленькой грязной мысли моя улыбка становится шире, и я ускоряю шаг, видя, насколько он готов поиграть, и когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как его черная толстовка исчезает в открытом дверном проеме, я усмехаюсь.
— Ну-ну, — поддразниваю я, останавливаясь и оборачиваясь. — Разве не забавно, как поменялись роли?
Я возвращаюсь в комнату, готовая поймать его на месте преступления в самой извращенной игре в прятки, и как раз в тот момент, когда я достигаю открытого дверного проема, ведущего в темную комнату, из кухни доносится голос Романа.
— Ужинать, ублюдки.
Мягкий стук барабанов прекращается, прежде чем глубокий тон Леви разносится по особняку.
— Да, да, — ворчит он, раздраженный тем, что приходится остановиться. — Иду.
Я делаю шаг в темную комнату как раз в тот момент, когда другой голос прорезает тишину.
— Единственный ублюдок здесь — это ты, — кричит Маркус на весь дом, его низкий голос доносится снизу.
Мои глаза расширяются от страха, а сердце выпрыгивает из моей гребаной груди.
О, черт.
Из моего горла вырывается сдавленный крик, но прежде, чем звук успевает сорваться с моих губ, из тени выплывает темная фигура, его темные глаза смотрят прямо в мои. Он успевает рукой закрыть мне рот, и он крепко сжать мою талию.
Учащенное биение моего сердца почти причиняет боль, и я изо всех сил пытаюсь отдышаться, мой пульс оглушительно отдается в ушах. Незнакомец прижимает меня спиной к стене, освещая себе лицо лучом света и доказывая раз и навсегда, насколько я была неправа.
Этот мужчина — высокий, смуглый, красивый, с чертовски сильной хваткой, но одно я знаю точно: я понятия не имею, кто он такой. Черные дреды обрамляют его скульптурное лицо, а черные глаза смотрят на меня в ответ.
— Мы можем сделать это легким или трудным способом, — предупреждает он меня. — Закричи, и я убью твои маленькие игрушки внизу, это ясно?
Паника проникает в мою грудь, пока я пытаюсь придумать план
Я медленно киваю, и мужчина нерешительно убирает руку с моего рта, позволяя мне сделать глубокий вдох.
— Чего ты хочешь? — Я рычу, пронзая его убийственным взглядом.
— Скажи им, что тебе нужна минутка, — требует он, его тон яростный и властный, но что-то в нем подсказывает мне, что он не собирается вытаскивать нож и убивать меня. Но могу ли я доверять ему?
Я с трудом сглатываю, не уверенная, что делать, но он точно не оставляет мне выбора. Если я закричу, то, скорее всего, буду мертва еще до того, как мальчики доберутся сюда, но если я этого не сделаю, мне придется выяснить на горьком опыте, чего он хочет.
Втягивая воздух, я готовлюсь закричать изо всех сил, когда он наклоняется ко мне, его широкая грудь прижимается к моей, как свинцовая гиря.
— Даже, блядь, не думай об этом, — предупреждает он. — У меня внизу шесть человек с тремя бомбами наготове. Братья ДеАнджелис окружены, и они, блядь, не подозревают об этом. Я предупреждал тебя, что мы можем сделать это легким или трудным путем. Что ты выберешь?
Черт.
Я ни за что на свете не собираюсь так рисковать их жизнями, и, не имея другого разумного выбора, я вздыхаю и свирепо смотрю на мудака передо мной, обращаясь к парням внизу.
— Мне нужна минутка.
— Умный ход, — предупреждает парень. — А теперь ты пойдешь со мной, и ты сделаешь это, не издав ни звука, черт возьми.
31
Сучья и низко расположенные ветки впиваются мне в кожу, пока слишком уверенный в себе психопат с дредами ведет меня через лес за особняком ДеАнджелисов, а двое его людей следуют за нами. Его хватка на моей руке крепкая, но он не сжимает ее, как другие в прошлом, и мне приходится задуматься, может, он не так плох, как я думаю. Глупый, но, возможно, не такой уж и плохой.
— Они убьют тебя, — предупреждаю я его, когда мы выходим с противоположной стороны леса на пустую дорогу. Два черных внедорожника стоят на обочине, и мы мчимся к ним так, что мои ноги едва поспевают за их нелепым темпом.
— Пусть попробуют, — ворчит мужчина. — Если они знают, что для них хорошо, они будут держаться подальше.
Из меня вырывается неподобающее леди фырканье, когда я пристально смотрю на мужчину.
— Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело, да?
Он свирепо смотрит в ответ.
— И ты, по-видимому, тоже, — говорит он, когда мы подходим к первому внедорожнику. Он останавливается у задней двери и протягивает руку, чтобы открыть ее, прежде чем заглянуть внутрь машины. — Садись.