Дикари. Дети хаоса
Шрифт:
– Думаю, она – неплохая девчонка, – сказала Куинн, – просто немного ограниченная, вот и все.
– А еще говорит, как Смурфетта [3] .
– Какой же ты… прямо ужас. – Куинн устало улыбнулась.
– Это так, но, по крайней мере, заставил тебя улыбнуться. – Херм решил еще немного понаслаждаться общением с Куинн. – Как, по-твоему, о чем они с Джино разговаривают? Хотя даже неважно, что за тема. Наверное, если послушать их, будет та еще умора, верно?
Не в силах сдержать очередную улыбку, Куинн покачала головой и направилась к Харпер.
3
– Спрошу, не надо ли ей помочь.
– Ты права, мне, наверное, лучше не потворствовать.
Куинн побрела прочь, ступая босыми ногами по горячему песку. Она – как и Даллас, насколько ей было известно, – всегда жалела Херма. Он был тяжелым случаем. Зачастую вел себя как полный придурок, хотя мог быть очень милым, а еще умел, как никто другой, видеть юморную сторону даже в самой неприятной ситуации. «И пусть Херм острит порой пугающе, резко и не к месту, его шутки все равно дороги», – подумала Куинн. Она только что потеряла подругу. Они так и не нашли Андре, и, похоже, никогда уже не найдут, он тоже погиб. Но Херм заставил ее улыбнуться. «А это задача не из легких», – подумала она, оглядываясь через плечо.
Херм стоял с потерянным видом, держа в руках хворост, и смотрел на нее. Никогда еще он не выглядел таким одиноким. Было в его взгляде что-то очень тревожное, он и сам будто только что осознал это. Но никто из них не мог ничего поделать. Никто из них не мог ничего изменить.
Когда Куинн подошла к пальмам, Харпер увидела ее. Бросила кокос на песок и принялась с отвращением разглядывать себе руку.
– Ноготь сломала, – сказала она, закатывая глаза. – Осталось только два.
– В любом случае, похоже, ты отлично справляешься.
Харпер махнула на собранные кокосы.
– Хватит их или… типа…
– Да, думаю, хватит.
– Отлично, а то они, типа, очень грязные. Не люблю кокосы.
– Идем, – сказала Куинн, наклоняясь, – давай отнесем их.
Заламывая руки, Харпер опустила глаза.
– Куинн, можно спросить тебя кое о чем?
– Конечно.
– Мы умрем здесь? – Девушка закусила нижнюю губу и заплакала.
Куинн взяла ее за руку. Она знала, что ответа у нее нет, но вместо этого сказала:
– Да нет, конечно. Не плачь.
– Думаешь, нас спасут? – шмыгнула носом Харпер.
– Может, не сразу, но… да, конечно, спасут.
– Правда?
– Знаю, что трудно, но постарайся взять себя в руки, ладно? Как все мы.
– Что-то я в последнее время расклеилась. – Харпер нервно рассмеялась, затем затихла и посерьезнела. – Мне очень жалко Нэт. Я плохо ее знала, но она была хорошим человеком.
– Да, это так.
– Я никогда раньше не видела, как кто-то умирает. Никогда не знала никого, кто бы умер, только мою прабабушку. Она умерла, когда я была еще маленькой, но бабка была очень старой. – Харпер покачала головой, будто это лучше давало понять, что она имеет в виду. – Я работаю официанткой в «Джаггиз» [4] , откуда мне знать про смерть? Если вам нужны закуски или выпивка из бара, это ко мне, понимаешь? Но я… я поверить не могу, что такое происходит. Похоже на какое-то кино. Я просто хочу домой. Хочу, типа, принять душ, надеть пижамку, поиграть с кошкой – я очень по
4
Название заведения можно перевести как «Большие сиськи».
Куинн кивнула, не зная, что ответить.
– Джино иногда злится на меня, потому что я не интересуюсь всей этой «выживальщиной», которой он увлекается. Но это, типа, просто не мое. Я больше люблю развлекаться. Типа, живем один раз, и все такое. Понимаешь? Я, может, многого не знаю, но нам не надо было брать ту дурацкую яхту. Мы могли просто остаться на пляже или в отеле, и все такое. Там было так красиво. Здесь тоже красиво, только мне здесь страшно. А тебе?
– Да, немного.
Харпер комично нахмурилась.
– Можно спросить тебя еще кое о чем, Куинн?
«Ради Бога, лучше не надо».
– Спрашивай.
– Думаешь, с Андре все нормально?
– Точно никак не узнать, но нет, Харпер, думаю нет.
Харпер скривилась, снова заплакала.
– Идем, – тихо произнесла Куинн, присаживаясь рядом с ней. – Я помогу тебе отнести кокосы.
Харпер вытерла слезы.
– Куинн?
– Да? – ответила она, тяжело вздохнув.
– Спасибо за доброту.
Куинн улыбнулась, хоть и через силу, затем принялась подбирать кокосы.
Вдруг подняла голову и всмотрелась в чащу. Ощущение, что за ними кто-то наблюдает, накатило так сильно, что, несмотря на безжалостную жару, по спине у нее пробежал холодок.
– В чем дело? – спросила Харпер, распахнув глаза.
Вместо ответа Куинн пристально смотрела в заросли, водила глазами туда-сюда, выискивая что-то необычное. Но тщетно… и все же она не могла избавиться от чувства, что за ними следит кто-то… или что-то. И что бы это ни было, оно вовсе не дружелюбное. В ней проснулось первобытное ощущение опасности, и ей инстинктивно захотелось броситься бежать. Но она осталась стоять на месте.
– Ну чего ты так смотришь? – продолжала упорствовать Харпер. – Мне страшно.
С океана налетел теплый ветерок, пронесся по краю джунглей, листья зашелестели, будто зашептались. Ощущение опасности исчезло так же быстро, как и появилось, словно его унесло этим дуновением.
– Да ничего, – рассеянно ответила Куинн, понемногу успокаиваясь. – Я подумала…
– Что?
– Да ничего. Всё в порядке.
Куинн опять стала поднимать с земли кокосы. К счастью, Харпер не стала говорить и расспрашивать, а тоже склонилась над кокосами, и они вместе отнесли несколько орехов к месту, где расположились остальные.
Пока они с Харпер шли по пляжу с охапками кокосов, Куинн дважды оглянулась. Но не увидела ничего и никого – одни джунгли, песок и палящее солнце.
Когда закончили с погребением, Даллас прошагал по песку к морю и медленно вошел в воду. Джино сразу же принялся за работу, похвалил Куинн и Харпер, затем взял с собой Херма и отправился следить за костром.
Куинн смотрела на стоявшего в воде Далласа. Она знала его лучше, чем кто-либо, и понимала, что он пытается смыть с себя не только грязь. Чувства захлестнули ее, она собралась с духом, отвернулась, глянула в ту сторону, откуда они с Харпер только что пришли.