Дикари. Дети хаоса
Шрифт:
– Нет смысла об этом говорить, – сказала Куинн.
– Куинн, послушай, мне это нравится не больше, чем тебе, но…
– Я сказала, нет смысла. Нэт больше не будет пить нашу воду.
Когда все обернулись на нее, Куинн встала, дрожа всем телом. По лицу у нее текли слезы.
– Она только что умерла.
Глава вторая
Позднее ночные кошмары рассеялись, и Куинн стали сниться Натали и Андре, ее жизнь с Далласом, дом и все, кого она знала и любила. Она видела их в своих снах. Вот они смотрят на нее, иногда даже успокаивают, говорят, что у них все хорошо, что они скучают по ней и что придет день и они снова увидятся. Ужасы штормовой ночи, в которую затонула яхта, преследовали Куинн несколько дней. Она помнила, как погрузилась во тьму, как океан
В первые дни на острове они попытались соорудить на пляже что-то вроде лагеря, подчинялись Джино, указывавшему им, что и как надо делать. Джино, хоть он и зарабатывал на жизнь в крупной компании, сидя за столом в костюме и галстуке, был адреналиновым наркоманом и выживальщиком-энтузиастом. Годами в свободное время изучал методы выживания и испытывал себя, применяя их по всему миру во время многочисленных отпусков, будь то густые леса Тихоокеанского северо-запада, австралийская глубинка, дикая природа Аляски, африканский экорайон Серенгети или джунгли Южной Америки. Он был опытным следопытом и охотником, заядлым альпинистом и любителем рафтинга, прыжков с парашютом и погружений с аквалангом, поэтому обладал огромным опытом рискованных путешествий. Плюс Джино довольно хорошо знал флору и фауну и как выжить в той или другой местности и в самых разных условиях. Для остальных отдых на курорте на островах Кука с купанием, солнечными ваннами и рыбалкой на спортивной яхте виделся настоящей авантюрой, но для Джино это была одна из его самых безобидных поездок.
Пока все не пошло наперекосяк, и он вдруг снова оказался в своей стихии.
Забота о воде была не самой главной, поэтому Джино велел всем заняться едой и укрытием. Он показал, что именно нужно искать на опушке, и Херм с Далласом стали собирать листья и ветки, чтобы скорее построить навес, а Харпер подбирала с земли кокосы, отбрасывая те, которые уже начали гнить. Джино между тем внимательно осмотрел берег у скал, пока не нашел пару камней, принялся колотить их о другие камни и сумел вытесать примитивные, но действенные орудия труда. С их помощью можно было срезать ветки, а также, прилагая много сил и терпения, надкалывать скорлупу кокосовых орехов, и вскрывать их становилось легче.
Жара изнуряла всерьез, и чем усердней они работали, тем больше хотелось пить. Поэтому Джино настаивал, чтобы они работали медленно, но эффективно, почаще прерывались и делали глотки воды лишь в случае крайней необходимости.
Джино с Далласом выкопали ямку и обложили ее камнями, нашли чем разжечь костер. Джино использовал линзы от очков Херма, очень долго поворачивал их под разными углами, наконец задымило, а потом затеплилось и пламя, из которого Джино уже развел полноценный костер. Когда огонь разгорелся, он оставил Херма присматривать за ним. Затем вместе с Далласом набрал самых крепких палок, какие они только смогли найти, чтобы потом, с помощью заостренных камней, заточить концы и превратить в рыболовные копья.
Когда откладывать дальше стало нельзя, Джино с Далласом похоронили Натали.
Куинн знала Джино почти так же давно, как Далласа. И, хотя Джино был очень близким другом мужа, он ей не нравился, хоть и совсем чуть-чуть. Вдобавок он раздражал ее своей грубостью, высокопарностью, снисходительным отношением к людям и самоуверенностью. Он ни разу не женился, а ухлестывал
Щурясь от слепящего солнца, она смотрела, как Джино и Даллас бросают последние горсти земли и песка в яму, которую они выкопали и в которую опустили обнаженное тело Натали. Несмотря на возражения Куинн, Джино настоял, чтобы ее раздели, поскольку одежда может пригодиться. Они похоронили Натали, как смогли, на пляже неподалеку, между двумя рядами пальм. Куинн все еще не могла поверить, что подруги больше нет, что она умерла прямо у нее на глазах. Всего несколько часов назад, на плоту, именно Натали заверяла их, что все будет хорошо и что однажды они вспомнят произошедшее как большое приключение. Она всегда была оптимисткой, даже в последние, так обернувшиеся дни. Поэтому ее смерть казалась несправедливостью.
Когда-то Куинн работала в неотложке. Повидала довольно много крови и даже смертей. Именно это в конечном итоге и вынудило ее бросить работу, вернуться к учебе и получить диплом по экономике. С тех пор она работала региональным менеджером в магазине одежды. Прежде Куинн никогда не опускала рук. Сперва ею двигали жажда адреналина, желание помогать и даже спасать чужие жизни. Но когда она прибыла по вызову на место смертельной автомобильной аварии, где среди жертв оказалось двое детей, в ней что-то изменилось. Это было уже слишком. Она никак не могла забыть те детские лица, ходила к психологу, чтобы тот помог пережить травму. Ни до, ни после того случая ничто так не потрясало ее. Вплоть до сегодня, вплоть до этих безумных дней. Смотреть, как умирает одна из лучших подруг, держать ее руки в своих, оказалось гораздо более личным, гораздо хуже, чем видеть переломанные тела мертвых детей. Натали должна была жить, как и невинные ребятишки. Натали была из тех, кто всегда приглядывает за всеми и за каждым, а о себе думает в последнюю очередь.
– Все нормально?
Куинн обернулась и увидела в паре футов от себя Херма. Он держал охапку маленьких прутьев, листьев и прочего, что легко горело и что он собрал на опушке, как научил Джино.
– Куинн, – повторил он, не дождавшись ответа, – у тебя все нормально?
– Не знаю, – ответила она, пожав плечами. – Это какой-то кошмар.
– Да уж, – тихо произнес Херм. – Если бы мы только могли проснуться, верно?
Куинн вытерла с глаз вновь выступившие слезы и кивнула.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Знаю, что вы с Нэт были очень близки. Я знал ее не так хорошо, как вас, ребята, но она была отличным человеком. Мне… мне казалось, что за последнюю пару дней я узнал ее лучше и… я… в любом случае… мне очень жаль.
Куинн выдавила слабую улыбку.
– Спасибо, Херм. – Она жестом указала на охапку хвороста у него в руках. – Помочь?
– Нет, лучше не стоит. Мне надо ждать дальнейших указаний от нашего верховного главнокомандующего. – Он усмехнулся. – Но бедной Барби помочь, наверное, надо.
Куинн проследила за его взглядом в противоположную от могилы Натали сторону, где ярдах в сорока от них Харпер собирала в кучу упавшие с деревьев кокосы. Она вяло бродила взад-вперед, поднимая с земли кокосовые орехи, а затем бросала их в одну небольшую кучку.
– Я знаю, что всем нам страшно, – сказала Куинн, – но этой бедняжке страшнее вдвойне.
– Конечно. Сколько ей? Четырнадцать?
– Вообще-то, двадцать три.
– Представьте себе парня вроде Джино, встречающегося с пляжной крошкой, которая моложе его на двенадцать лет. Это же ужас!
– Эй, ты сам на нее пялился, хотя годишься ей в отцы.
– Я с ней не встречаюсь. Но спасибо, что напомнила.
Херм действительно ни с кем не встречался. За все годы, что Куинн знала его, у него была лишь одна подружка, и их отношения длились всего пару месяцев.