Дикари. Дети хаоса
Шрифт:
– С тобой ничего не случится?
Куинн усмехнулась.
– Да ты что. Я в состоянии о себе позаботиться. Ты же знаешь.
– Только будь осторожна. Видишь ли, на крутую стерву ты не тянешь.
– Постараюсь. – Куинн приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – Я люблю тебя.
Даллас был уверен, что он никогда не любил Куинн больше, чем в тот момент.
– Я тоже тебя люблю. Скоро вернусь.
Джино же попрощался с Харпер, чмокнув ее в лоб и шлепнув по заднице. Потом жестом указал Далласу следовать за ним и первым зашагал
– Завязывайте, голубки.
– Мне пора, – сказал Даллас, стараясь улыбнуться как можно убедительнее.
– Береги там себя.
Даллас кивнул, затем повернулся и бросился догонять Джино. Они углубились в джунгли и стали пробиваться сквозь густые заросли, потом свернули в сторону утесов. Чем сильнее они углублялись, тем сложнее становилась местность. Без мачете или топора, чтобы прорубать заросли, идти было непросто. И когда примерно через полчаса они нашли подъем, ведущий к утесам, заросли стали почти непролазными. Джино и Даллас вымотались и истекали потом, поэтому ненадолго остановились передохнуть.
Джино стянул с себя майку, обвязал вокруг головы и приспустил сзади один край, прикрыв шею.
– Здесь никак не спрячешься от солнца, – сказал он. – И так до самых утесов, поэтому постарайся как можно лучше прикрыть голову.
Даллас устало кивнул, но у него не было сил снимать доставшуюся после смерти Натали футболку. Она была ему мала, промокла от пота и прилипла к телу, но хоть как-то уберегала от солнца.
Джино вытер лоб и, прищурившись, посмотрел сквозь переплетение лиан, деревьев и густого кустарника на возвышающиеся вдали утесы.
– Мы почти пришли, – сказал он.
– Но этот последний отрезок пути будет чертовски сложным.
– Склон хоть и крутой, но не вижу ничего страшного.
– По сравнению с чем?
– Поверь, я поднимался на склоны и похуже. Это ерунда, к счастью для нас.
– Я сейчас много чего чувствую, мужик. Но только не счастье.
– Ярдов через сорок джунгли закончатся и начнутся камни, корни и лианы. Просто, по возможности, держись рядом. Если что, не стесняйся, говори, понял? Не захочешь с такой высоты скатиться – всю кожу обдерешь о камни.
Даллас согнулся, упер руки в бока, стараясь отдышаться. Он был в более-менее хорошей форме, но уже не обладал выносливостью, которую всегда воспринимал как должное.
– Едва почую опасность, заверещу как малое дитя.
– Годится. – Джино слегка улыбнулся.
Они постояли молча еще несколько минут, Даллас подтянул кроссовки. В кроссовках все лучше, чем босиком, но эти были ему велики. И всякий раз, глядя на них или трогая их, он вспоминал, что носит обувь мертвого друга. На каждом шагу вспотевшие ноги скользили в них взад-вперед, поэтому Даллас уже заработал пару мозолей.
– Когда вернемся в лагерь, тебе нужно будет уплотнить их чем-нибудь, – сказал Джино. – Отрежешь пару лоскутьев от одежды Нэт и засунешь внутрь, чтобы ноги не скользили. Иначе к концу дня сдерешь кожу до мяса.
– Хорошо. – Даллас попытался
– Спрашивай что угодно, ты же знаешь.
– Строго между нами. Как по-твоему, что случилось с Андре?
– А по-твоему?
Даллас удивился, ненадолго задумался, потом ответил:
– Не думаю, что это как-то связано с акулой или рифом. Что бы ни случилось, это произошло в джунглях, где мы нашли его руку. Как оторвало, не знаю, но точно в джунглях. И, если я прав, мы на острове не одни.
– Проблема в том, что я не могу придумать логичного объяснения, и, пока мы не узнаем наверняка, это будет лишь еще одно высосанное из пальца предположение, и я не собираюсь ломать над ним голову.
– Безумие какое-то, – вздохнул Даллас.
Они снова замолчали.
– Ты боишься? – наконец спросил Джино.
– С тех пор как первый шторм смыл нас за борт. А ты?
Джино медленно покачал головой:
– Если здесь что-то есть, это оно должно бояться меня.
Даллас поверил. Потому что в тот момент ему тоже стало страшно от взгляда темных глаз Джино. Как ни странно, это успокоило Далласа.
– Ну, пошли, – сказал Джино. – Если будем рассиживать слишком долго, мы поджаримся на этом солнцепеке.
– Только после вас, шеф.
Когда Джино вскочил, готовый преодолеть последний отрезок джунглей, Даллас оглянулся и посмотрел в ту сторону, откуда они пришли. Уже не в первый раз он чувствовал, что они с Джино здесь не одни. Но, несмотря на тревогу, он ни словом не обмолвился об этом. Если опытного и наученного Джино ничто не настораживает, то наверняка беспокоиться не о чем. «Или он тоже заметил, но не говорит?» – подумал Даллас. Но он уже начал отставать, поэтому выбросил страхи из головы и двинулся сквозь заросли к вершине утеса.
Вернувшись в лагерь, Куинн едва закончила обрабатывать раны Мердока, почистив и просушив их, как тот быстро заморгал правым глазом, тем, что был целее другого. Мердок задышал всей грудью, потянулся к Куинн и неуклюже, но нежно обнял за плечи.
– Боже мой, – тихо произнес он.
– Что такое?
– Я вижу. Не очень хорошо, как в тумане, но я тебя вижу.
Куинн улыбнулась. Наконец-то хоть какие-то хорошие новости.
– Это же замечательно, – сказала она и тоже обняла его за плечи. – Теперь отдыхай и постарайся не занести в раны грязь.
– Я устал уже лежать без пользы. Я же капитан, я…
– Ты принесешь больше пользы, когда полностью поправишься. Ты чудом поправляешься, но не переусердствуй. Отдыхай. Как врач велю.
Мердок откинулся назад, разжал объятия, затем поднялся и сел.
– Слушаюсь, мэм.
Когда Куинн встала на ноги, появился Херм. Его потрепанные джинсы были закатаны до колен, майка промокла от пота. В руке было самодельное копье. В парике и поцарапанных очках он походил на персонаж какой-то комедии.