Дикарь и простушка
Шрифт:
— Каких именно?
— Разве вы еще не поняли? Такой уж у меня талант — производить на некоторых людей совершенно неожиданный эффект. И я усердно его совершенствую.
— О чем вы? — с недоумением нахмурился Рэйфел.
— Со мной легко. Я способна шутить и смеяться, пока все, что тревожит людей: заботы, беды, раздражение, гнев и тому подобное — не рассеется, как мрачный туман. Поразительно, какие чудеса может творить обыкновенный каламбур! Лучшее лекарство от неприятностей? Вспомните, как страдал Дункан, оттого что был вынужден уехать из
— По-моему, он не очень любит лорда Невилла. Я, разумеется, не имею права спрашивать, в чем тут причина, но, судя по некоторым замечаниям, так оно и есть.
— И что вы хотите этим сказать? Сабрина укоризненно покачала головой:
— Можно подумать, вы не поняли! Дункан постоянно расстроен, сердится, а я могу заставить его на время забыть о неприятностях, вот и все. Как считаете, часто вы прибегали бы к помощи друга, если бы знали, что наутро вас ждет гильотина?
Рэйфел негромко рассмеялся:
— Не в бровь, а в глаз! Придется мне уложить вас в сундук и захватить при отъезде с собой.
— А вот у Дункана есть преимущество! Не нужно ему никого укладывать, потому что я живу рядом! В случае необходимости он всегда может приехать и попросить совета.
— При условии, что вы всегда будете к его услугам. Но если вы вздумаете выйти замуж и уехать? Об этом он подумал?
— Нет, да и зачем, когда он уверен, что я последую по стопам тетушек и останусь старой девой?
— Господи, какая глупость! — воскликнул Лок. — Неужели вы действительно уверены, что тот дурацкий скандал помешает умному, хорошему человеку жениться на вас, если он действительно влюбится?
— Разумеется, помешает, ведь основная цель брака — иметь наследников, а если верить сплетникам, я не проживу достаточно долго, чтобы родить сына.
Рэйфел презрительно усмехнулся:
— Можно подумать, вы собираетесь по собственной воле отправиться на небо! Да кто этому поверит, когда вы так и искритесь радостью жизни? Вы и меланхолия — вещи несовместные!
Сабрина удивилась:
— Да, но почему вы так уверены, что, кроме нас двоих, найдется еще кто-то, обладающий хоть толикой здравого смысла?
— Что ж, тут вы правы, особенно если взглянуть на это с вашей точки зрения. Правда, согласись вы выйти за меня… не всерьез, заметьте, а только для того, чтобы посмотреть, как поведет себя Дункан… Что скажете?..
— Думаю, он первым поздравит меня и пожелает счастья, если вообразит, что именно этого я хочу.
— Не согласен, — покачал головой Рэйфел. — Скорее всего он потеряет рассудок от ревности, недаром исходит злостью, видя, что я танцую с вами. Ну как, хотите все выяснить?
— Вы сами не знаете, что говорите. Кроме того, и между друзьями может быть ревность. Неужели сами не испытывали ничего подобного, когда лучший друг, забыв о вас, веселился с приятелями? Ревность не всегда верный признак любви, скорее наоборот.
— Конечно, — нетерпеливо бросил он, — но все же почему бы не попробовать? Ни вашей репутации, ни моей это не повредит, а позже вы объясните всем, что передумали и не хотите выходить за меня.
— Дело в том, что какой-то молодой человек может заметить меня и сделать предложение, но этого не произойдет, если в глазах окружающих я буду вашей невестой. Правда, вряд ли такое случится, но все же некоторая возможность существует, и я не хочу ее терять из-за глупого недоразумения.
Рэйфел со вздохом повел ее прочь от танцующих.
— Подумайте о моем предложении, Сабрина. Сами знаете, никому это не повредит, и к тому же вы наверняка будете приятно удивлены результатами.
Глава 30
Подумать?! Вечер для Сабрины превратился в пытку. Какое искушение! А вдруг Рэйфел не ошибся и Дункан просто не понял, что любит ее? Достаточно вспомнить о том поцелуе. Дункан смутился и расстроился, но почему же в таком случае поцеловал ее, если их связывают чисто дружеские отношения?
Но здравый смысл все же взял верх. Она не сможет принять предложение Рэйфела. Это настоящий обман, пусть и во благо Дункана. Сабрина не способна на подобные поступки. Хотя в устах Рэйфела все и звучит логично, но эта логика не по ней. Притворство и хитрые игры не в ее натуре.
Окончательно Сабрина отбросила эти мысли после разговора с Офелией.
— Заметила, как он пытается заставить меня ревновать? — промурлыкала она. — Конечно, это ужасно глупо с его стороны, но нельзя же так прямо и выложить бедняге все, что я думаю! Он ни за что не признается, как и всякий на его месте!
Офелия ухитрилась подобраться так бесшумно, что ее неожиданная реплика испугала Сабрину. Несколько мгновений она молчала, пытаясь прийти в себя. Обычно она сразу включалась в разговор, но поскольку совсем недавно говорила с Рэйфелом именно о ревности, та же тема, но в других устах ненадолго сбила ее с толку.
— Кто именно? — выпалила она, мгновенно пожалев о собственной неосторожности. Как жаль, что нельзя вернуть спорхнувшее с губ слово. Теперь она выдала себя с головой. И много бы дала за то, чтобы последующей беседы никогда не было.
— Как кто? Дункан, разумеется, — спокойно пояснила Офелия. — Да ты, кажется, удивлена?
Сабрина вовсе не удивилась, но Офелия, похоже, ожидала от нее именно этого и, не обращая ни на что внимания, добавила:
— Надеюсь, ты не считаешь, что он уделял тебе столько внимания, потому что влюбился с первого взгляда? Дорогая, а я-то думала, ты сообразительнее!
— Ничего такого мне в голову не приходило, — вскинулась Сабрина и поморщилась от звуков собственного голоса. Кажется, она оправдывается? Как жалко, должно быть, она выглядит со стороны! — Мы с Дунканом просто друзья.