Дикарь и простушка
Шрифт:
— Вы поразительно красивы, — констатировал наконец Рэйфел, но отнюдь не благоговейно, а просто с некоторым изумлением. — Но вы, наверное, слышите подобные комплименты часто и почти не обращаете на них внимания.
Это было чистой правдой, но как можно признаться в таком?! Скромность и еще раз скромность — вот вторая заповедь дамы!
— Напротив, женщина никогда не устает слушать похвалы, особенно от красивых джентльменов вроде вас.
Рэйфел сразу насторожился, Офелия поняла, в чем дело, лишь когда он без обиняков заявил:
— Боюсь, на этот раз, леди, вам не удастся одержать победу. Мужчины
Офелии следовало бы обидеться, но сейчас было не до того. У нее иная цель.
— О, лорд Лок, о чем вы? Надеюсь, вы не считаете, будто я стремлюсь выйти за вас только потому, что нахожу красивым? Поверьте, я такого же мнения о многих мужчинах, а если они превозносят меня, считаю должным вернуть комплимент, причем без всякой задней мысли.
— Превосходно! — оживился Рэйфел. — Рад это слышать. Искренне рад.
Вот теперь ему не мешало бы сконфузиться, хотя бы для приличия, но, очевидно, собственные ошибки ничуть его не смущали. Он скептически ухмыльнулся. Но какая разница, все равно ему не уйти. Он женится на ней, это уже решено. Офелия поняла, что Рэйфел Лок самая подходящая для нее партия. Молод, очень красив, богат и к тому же сын герцога! Чего еще желать? Но она не потерпит его дружбы с Сабриной. Любовница она ему или нет, ей придется посторониться. Офелия об этом позаботится!
— Вам не стоит быть столь неосторожным, — заговорщически прошептала она.
— Неосторожным? Но в чем? Умоляю, откройте секрет!
— Понимаю, соблазнить Сабрину вовсе не так уж трудно, но неужели вы совсем не заботитесь о ее репутации, выставляя напоказ ваши отношения?
Реакция Рэйфела оказалась вовсе не такой, как ожидала Офелия. Любой мужчина незамедлительно заверил бы, что между ним и Сабриной ничего нет. И не важно, правда это или ложь, все равно так поступил бы истинный джентльмен. Ну а потом… он избегал бы Сабрины, лишь бы подозрения не подтвердились, и, уж во всяком случае, близко не подошел бы к ней на людях.
Рэйфел Лок вдруг отпрянул от Офелии, словно обжегшись, и ошеломленно уставился на нее. По его щекам медленно разливалась краска. Судя по исказившемуся лицу, он разозлился до такой степени, что быстро пошел прочь. Однако, что-то сообразив, так же торопливо вернулся и с гневным изумлением прошипел:
— Господи, до чего же вы мерзкая сплетница! Я уже слышал это, но поверить не мог, что женщина способна быть столь злобной змеей! К моему прискорбию, это оказалось правдой! Но предупреждаю, леди Офелия, если вы еще раз попытаетесь очернить Сабрину в глазах света, особенно подобной гнусной ложью, я уничтожу вас. Надеюсь, вы поняли? Я сделаю все, чтобы вас больше никогда не принимали в приличном обществе. И никакая красота не спасет вас, дорогая, клятвенно обещаю это.
После этих слов он удалился окончательно, держась неестественно прямо. Нужно отдать Рэйфелу должное — во время яростной тирады он ни разу не повысил голоса, но сама мысль о том, что он посмел говорить с ней подобным образом, даже угрожать… да еще и защищать такое ничтожество, как Сабрина, была поистине невыносима. Что ж, теперь она не удостоит его и взглядом! Глупец собственными руками разрушил свое счастье, упустив шанс получить идеальную жену!
Значит,
Офелия сокрушенно покачала головой. Ей не очень хотелось выходить за него, но он не так ужасен, как она боялась. Просто отличается от других своим выговором, цветом волос, непредсказуемостью… но все же он довольно красив, и другие женщины считают его завидным женихом. Следовательно, упускать Мактавиша не стоит.
Но как же тяжело иметь дело с этим тупым шотландцем! Подумать только, он даже не сообразил, что вчера она перед ним извинялась! Ей придется быть вдвойне терпеливой, чтобы снова не задеть его гордость! Но все же он хотел, чтобы она вернулась, это очевидно, иначе ее бы здесь не было. Он лишь притворяется, что равнодушен, лелеет обиду, а сам пытается сообразить, как вернуть невесту, не показывая, что готов ее простить.
Так и быть, Офелия поможет ему, притворившись, что их ссора забыта. Конечно, было бы куда забавнее позволить Мактавишу страдать — он того заслуживает, ведь не покаялся перед ней сразу. Но здесь собралось чересчур много молодых хорошеньких девиц, которым необходимо дать понять — у них нет ни малейшего шанса. Офелия не желает больше ловить кокетливые взгляды, бросаемые в сторону Дункана! Пусть не смеют строить ему глазки!
Что же до истории с Сабриной… Дункан просто хотел заставить Офелию ревновать, поскольку наверняка знал, что она об этом услышит. Словно можно завидовать такой, как Сабрина! Смешно! Но теперь Офелия по крайней мере поняла, что у Дункана на уме.
Глава 28
Теперь, когда гости прожили в Саммерс-Глейд несколько дней и Дункана представили всем, а некоторым и по два раза, они более не сторонились «чужака». Постепенно Дункан стал своим в светском обществе.
Уже вечером он обнаружил, к чему это привело. Теперь он не мог перейти из комнаты в комнату без того, чтобы его на каждом шагу не остановил очередной гость, жаждущий поболтать. Дункан стал с тоской вспоминать время, когда все опасливо обходили его стороной.
Выражение дружеских чувств продолжалось до самой ночи. Он пытался добраться до бальной залы, где рассчитывал найти Сабрину и исправить свой грубый промах, но не все гости хотели танцевать, и многие разбрелись по всем комнатам. Им ничего не стоило притащить его в гостиную, чтобы уладить ссору или впутать в спор, который, по их мнению, было невозможно разрешить без него. Не желая показаться грубым, хотя и едва сдерживаясь, Дункан учтиво кивал, что-то говорил и застревал на каждом шагу, так что прошло добрых два часа, прежде чем он наконец добрался до бальной залы. Но и тут все пошло не так, как он ожидал.
Дункан сразу заметил стоявшую в другом конце комнаты Сабрину. При этом взгляд его равнодушно скользнул поверх головы Офелии, которая, разумеется, не пропустила такой, по ее мнению, оплошности. К сожалению, и здесь нашлись люди, жаждавшие услышать мнение Дункана по тому или иному предмету, так что к тому времени, как ему все-таки удалось приблизиться к Сабрине, раздражение выплеснулось наружу.
— Вот и вы, — ворчливо приветствовал он. Сабрина со своей обычной проницательностью сразу поняла причину его дурного настроения.