Диггер
Шрифт:
— Она слепая! — тихо произнес Глеб. — Пытается найти нас на ощупь.
— Беги, немного осталось! — буркнул Снегирев, забегая за скальный выступ.
Журналист последовал за ним. За выступом прямо в скале располагалось небольшое треугольное отверстие.
— Сейчас снова слалом будет! — заметил Женя, забираясь в него.
Через секунду он спикировал вниз. Глеб же никак не решался залезть в каменную трубу. Мысли о Жорике не давали ему покоя. С осторожностью он выглянул из-за выступа и увидел, что кроме «гусеницы» из дымки появились и другие существа. Они были гигантских размеров и практически
— Прости, Жорик! — громко сказал он. — Я вернусь за тобой, обещаю!
И с тяжелым сердцем парень полез в треугольное отверстие. Не успел он забраться, как тут же соскользнул вниз, а уже через пару десятков секунд он выпал из каменной трубы на влажную землю. К нему подбежал бледный Снегирев, который сиплым голосом произнес:
— Ну слава богу! А я уж думал, случилось что!
— Жорик… — мрачно проговорил Глеб. — Мы его предали… бросили.
— Неправда! Мы сделали то, что могли сделать в подобных обстоятельствах, — временно отступили! Сам подумай. Оружия у нас никакого нет, твой огненный мыслеобраз срабатывает не всегда… Да и с гигантскими гусеницами, дробящими скалы, мы сражаться не умеем. И вообще, черт его знает, что это за тварь такая! Явно состоит она не из мяса и костей.
— Точно! — крикнул журналист. — Как же я сразу не догадался?! Это порождение людских страхов и отрицательных эмоций! Точно такое же, как и мой огненный братан, только стихия у него другая — вода!
Глеб встал и нервно заходил туда-сюда.
— Жека, ты говоришь, что под всей Москвой простерлось море? Значит, наш город лежит во власти водной стихии. Значит, именно водные сущности станут наказанием для людей. Ты понимаешь?!
Снегирев смотрел на друга, как на сумасшедшего.
— Не-а, — покачал он головой.
Глеб подскочил к нему, схватил за воротник куртки и принялся трясти, приговаривая:
— Там, в Великом Устюге, больше всего боялись огня! И до появления христианства поклонялись огненным духам. А здесь… здесь — вода! Получается, именно ее в древности боялись больше всего. Потом колдуны загнали мыслеобразы под землю, но они никуда не делись. Они ждут своего часа. Как только отрицательный фон вокруг города зашкалит, начнется потоп!
— Ненормальный! — с испугом произнес Женя, отрывая руки приятеля от своей куртки. — Даже если так, мы ничего не можем сделать!
— Нужно попытаться! Надо усилить людскую веру. Она уменьшит отрицательный энергетический фон вокруг Москвы, и наводнения не будет.
— Может, нам еще в проповедники податься? Смотри, у нас народ горячий, чего доброго, и морду набьют!
— Как-то я об этом не подумал… — пробормотал журналист. — Нужно мне с дедом Матвеем посоветоваться, он найдет выход.
— Ты, Глеб, успокойся, — сказал Снегирев. — Пока наводнения не наблюдается, и не нужно форсировать события. Сейчас мы с тобой спустимся в карсты, зарисуем изменения, если они есть, затем вернемся к озеру, поищем Жорика, а уж потом будем думать, что с отрицательным
— Верно, — кивнул журналист. — Тогда не будем терять время, пошли!
Друзья двинулись дальше. Они прошли темным извилистым тоннелем, протиснулись через узкую щель и оказались в гигантском разломе. Он был весь заполнен водой. Оставалась лишь узкая каменная кромка, по которой можно было идти.
— Знакомься! Московское море! — совершенно спокойно сказал Женя.
— Как-то оно тускло выглядит. Я ожидал чего-то более грандиозного!
— Да, по сравнению с Озером Лысых смотрится оно проигрышно. Но зато простирается на много-много километров. И глубина у него порядочная. Здесь, например, больше тысячи метров! И двигаться нам теперь придется с крайней осторожностью, можно сорваться. Я, конечно, прихватил веревку, но лучше не падать. Рюкзаки нужно оставить. Неподалеку есть ровная площадка, где мы их и пристроим. А с собой возьмем только карандаши, карты и веревку.
— А почему просто не снять все на фотоаппарат или видеокамеру? — поинтересовался Глеб. — Потом, вернувшись домой, все аккуратно перенести на карту. Точнее, кстати, будет!
— Здесь любая аппаратура перестает работать через пару секунд после включения. Вероятно, мешают магнитные поля или излучения какие-нибудь. Поэтому и используют диггеров.
За разговором парни незаметно добрались до ровной каменной площадки, возвышающейся над морем. Размерами она была метра два на полтора. Друзья скинули рюкзаки, достали все необходимое и отправились дальше. Периодически Снегирев останавливался, вглядывался в карту, затем вглубь пещеры и бормотал:
— Здесь пока без изменений. И здесь так же!
В каких-то местах он тормозил и подрисовывал в карте новые линии. Внезапно первая пещера закончилась небольшой каменной перемычкой. Диггеры пробрались в едва заметную щель в скальной породе и оказались в еще более просторной пещере. Как и предыдущая, она была заполнена водой.
— Твоя очередь рисовать, — заметил Женя и сунул карту в руки Глебу.
Тот рассмотрел чертеж, затем огляделся вокруг и спросил:
— А что означают эти цифры сверху — «+300»?
— Это значит, что до ближайшей линии метро у нас над головой всего триста метров.
— Никогда не буду больше метро пользоваться, — вздрогну в, пробормотал парень.
Затем с помощью друга он нанес на карту все изменения, замеченные ими в пещере…
Диггеры работали подряд несколько часов. После чего Снегирев забрал у Глеба карту и заявил:
— Все! Для одной экспедиции хватит. Сейчас возвращаемся к рюкзакам, перекусываем и идем искать Жорика.
Они вернулись на ровную площадку, поели и двинулись в обратный путь.
— А как мы по каменной трубе вверх полезем? — спросил Глеб. — Она же гладкая, как стекло.
— Там углубления есть, которые не чувствуются, когда вниз летишь. А подниматься по ним удобно.
Женя оказался прав. Правда, при подъеме очень мешали рюкзаки, но все же спустя полчаса парни выкарабкались из треугольного отверстия возле Озера Лысых.
Белесой дымки над водой уже не было. Друзья выглянули из-за каменного выступа и не заметили вокруг ничего подозрительного. Так же голубела вода, так же белел песок под ногами.