Диета для Дракулы
Шрифт:
– Даниэль, останьтесь… Вам нужна медицинская помощь, и я обязана ее оказать. Сейчас оформлю на вас санаторно-курортную карту и назначу курс процедур.
Ольга Игоревна попрощалась и вышла, оставив их наедине.
Так странно встретившиеся брат и сестра не могли отвести друг от друга взгляда.
– Обнимемся? – спросил Даниэль и приблизился к Розе.
Она неловко прильнула к его груди, позабыв о том, что может причинить ему боль.
– Извини…
– Ничего.
– Ты знал? – спросила
– О тебе? Узнал неделю назад… Иначе бы давно разыскал, – прямо и честно посмотрел Розалинде в глаза Даниэль.
– Я рада видеть тебя. – Она вернулась на свое рабочее место.
– Не думай, что матери сейчас легко… – сказал Даниэль.
– Я не хочу сейчас об этом, – оборвала его Роза.
– Понимаю. Я просто хочу, чтобы ты знала: маме нелегко было решиться приехать сюда. Она – очень сложный человек, но вовсе не плохой.
– Я хочу поговорить о тебе, – отвела глаза Розалинда.
– Да, доктор? – принял серьезный вид Даниэль, только глаза у него остались веселыми.
– Может быть, я и не хватаю звезд с небес, но дурочку ты из меня не сделаешь. Байки про тяжелую форму аллергии рассказывай кому-нибудь другому, а я увидела на твоей коже следы… страшно даже предположить, от чего…
– А ты попробуй.
– Ты еще ставку сделай! Так вот, мне кажется, что язвы – следы от окурков, которые тушили о твое тело. – Роза твердо посмотрела на него, и Даниэль не рассмеялся в ответ.
– Стопроцентное попадание. Потрясающе! Мама права – ты великолепный врач.
– Кстати, ты говоришь с легким акцентом, – отметила Розалинда.
– Я фактически не жил в России, – пояснил Даниэль.
– У тебя отец иностранец? В смысле для меня иностранец… – Роза запуталась. – Он кто?
– Он не русский, если ты это хотела спросить. У меня и мама не русская, – улыбнулся Даниэль.
Вопрос не был задан – просто застыл в глазах Розалинды.
– Моя мама была итальянкой, отец французом, они оба погибли в автокатастрофе. Мне было шесть лет, когда Ольга Игоревна взяла меня к себе…
– Усыновила?
– Да, это так называется. И я очень благодарен ей, считаю ее своей матерью, а себя очень удачливым человеком. Мама познакомила меня с русской литературой, живописью, музыкой. Дома мы разговаривали на русском языке, а вообще я знаю пять языков, в том числе французский и итальянский, конечно. Ведь на них говорили мои биологические родители. Тебе, наверное, кажется странным поступок Ольги Игоревны – отказалась от своей дочери и взяла чужого ребенка. Наверное, ты никогда не сможешь ее до конца простить и полюбить, а я… я не могу представить, что для меня могло быть по-другому. Мама – самый противоречивый человек из всех, кого я знаю, но без нее мир бы потерял многие краски.
– Для меня мамой всегда будет другая женщина.
– А для меня Ольга Игоревна, –
Розалинда постучала ручкой по столу за сегодня в тысячный раз, словно была радисткой и передавала кому-то сообщения при помощи азбуки Морзе.
– Так ты мне не родной брат?
– Нет. А это что-то меняет? – засмеялся Даниэль.
Розалинда засмущалась еще больше, но взяла себя в руки и предложила:
– Давай поговорим о криминале.
– Давай. Говорят, в России его много.
– Тебя так в России покалечили?
– А, ты об этом…
– Хотелось бы объяснений, – кивнула Роза. – Я, врач, видя следы пыток, вообще-то должна в милицию сообщить.
– Нет, все произошло еще в Америке, ваша милиция здесь ни при чем. Дело в том, что я своим бизнесом заработал много денег и обеспечил безбедное существование и себе, и маме на долгие годы. Мама очень любит меня и ужасно боится потерять. Так ведь и понятно: я – единственный, кто у нее есть. Она очень опекает меня.
– Я заметила.
– И мне пришлось скрывать от нее, что я занялся несколько… ммм… экстремальной деятельностью, опасной, так сказать, для здоровья. Иначе бы мама начала сильно нервничать. Попадаю иногда в весьма неприятные ситуации…
– Но не криминальные?
– Ты только не смейся… – осторожно посмотрел на нее Даниэль.
– Стриптиз? – ахнула Роза.
Даниэль разразился громким смехом.
– Что такое? – обиделась она.
– Извини… Просто не думал, что про меня можно так подумать. Ну, будто клиентки раздирали меня на части и тушили об меня окурки. Действительно, экстрим! Нет, Роза, я занялся частной детективной деятельностью. Всегда хотел чего-нибудь этакого…
– Вот уж правда – работа на любителя! – согласилась Розалинда.
– А я к тому же захотел из любителей перейти в разряд профессионалов.
– Не сказав маме?
– Ни в коем случае! – оценил ее иронию Даниэль.
– И многого еще мама о тебе не знает?
– Только те вещи, которые могут угрожать моему здоровью. Например, я много лет со своими друзьями снимался в трюковом кино. Когда мама нашла у меня удостоверение каскадера, пришлось соврать ей, что оно фальшивое, будто я купил его ради прикола.
– Что еще?
– Прыжки с парашютом, черный пояс по кун-фу.
– Про борьбу мама тоже не знает? Почему?
– А как бы она пришла на соревнования, где ее мальчика бьют? – вопросом на вопрос ответил он.
– Так Ольга Игоревна не знает о доброй половине твоей жизни, – улыбнулась Роза.
– Зато вторая половина ее полностью устраивает. Я бы попросил тебя не говорить ей, что у меня травмы…
– Остановимся на аллергии?
– Да, пожалуйста, – с чувством попросил Даниэль. – Мама уже привыкла, что я аллергик.