Did that hurt?
Шрифт:
***
— Вот и всё, мой сладкий. Потеряли у папы в кабинете твою шапочку, но папа вернет её вечером, — в последний раз проверяю, правильно ли закрепила детское сидение на переднем сидении, и выдыхаю. Всё хорошо. — Нужно подстричь тебе чёлку, Крис, — убираю его удивительные светло-каштановые волосы назад с глазок, делая забавную косую челку, и всё-таки натягиваю на головку ему капюшон. — Кристиан Грей, вот скажи мне, как можно быть такой прелестью? — в ответ сын пускает пузырь из слюней, и мне этого, в принципе, достаточно. — Да, так и можно. Я люблю тебя.
Выезжаю с парковочного
— Папочка у нас супермэн.
— Позвони мне, что вы доехали. Люблю вас… — опускаю окно, и Кристиан кидает шапку на ножки сына, заодно целует меня, улыбаясь.
— Не забудь надеть шарф, Кристиан.
— И гиперопеку нашей мамочки в особенности люблю.
— До вечера.
Мне беспокойно, но всё-таки я еще раз целую мужа и выезжаю с подземного гаража. Наверное, действительно гиперопека после рождения сына. Моя самая большая драгоценность, мой комочек, мой котёнок… Это настолько долгожданный и любимый ребенок, что я совсем не стыжусь своего чуть поехавшего разума. Наверное, меня успокаивает то, что Кристиан такой же. Он замечательный отец, замечательный муж, настоящий друг и отличный любовник. Я никогда в жизни не была так счастлива.
Я перестала думать о Трэвисе. Он был замечательным человеком, он был бы хорошим отцом, но ключевое слово «был». Я знаю, что Кристиан лучше. Он моё всё. Благодаря ему, я знаю, чем пахнет счастье и какое оно на вкус.
Оно пахнет ребенком, присыпкой и еле заметным ароматом мужского парфюма, потому что папа прижимал этого ребенка к своей мощной груди, прежде чем уйти на работу. Оно пахнет клубникой посреди рабочего дня. Пахнет детским шампунем со вкусом жвачки. А на вкус оно как потрясающие шоколадные блинчики, которые умеет готовить только наш папа, и делает их для нас каждое воскресение.
Моё счастье.
***
— Не плачь! Пожалуйста, мой сладкий! — крепко прижимаю сына к себе и покачиваю, силясь успокоить, но он только громче начинает рыдать, и очередь уже желает пропустить меня вперед, чтобы глупая мамаша с капризным младенцем не раздражали их ранимый слух. — Крис, пожалуйста…
И я бы не отказалась принять предложение людей, но мне немного стыдно без очереди выбивать спермицидный крем, упаковку презервативов и детские тест-полоски для определения температуры. Будто я плохая мать, у которой ребенок болеет, а у нее только одно на уме.
— Кристиан Грей! Немедленно возьми себя в руки и прекрати реветь! Мама купит то, что ей нужно, и в машине ты сможешь рыдать столько, сколько тебе угодно, — прижимаю малыша к себе, устроив его на плече, и он перестает кричать, будто и вправду всё серьезно понимает. Мой бесценный мальчик. — Я знаю, что ты хочешь спать. Через десять минут мы будем дома. И я даже посплю с тобой, пока папа не видит.
Обычно он не спит днём, почему-то, но иногда может уснуть и утром, и ближе к вечеру, как сейчас. Капризуля, я рада, что он вытерпел такой насыщенный день. Мы почти час были в некогда моем офисе.
— Пакет нужен?
— Да, пожалуйста.
Фармацевт
Этот Ублюдок? Ублюдок мертв. Форрест сидит и еще долго будет сидеть, если вообще выйдет, осторожно намекнул мне Кристиан. Чувство вины, боль? Нет ни боли, ни вины. Виноватой я считала себя только перед Кристианом, но он заставил меня поверить ему. Он любит меня. Боль стихла, окончательно, когда я удалила шрамы. Я его. Я мать его сына. И он осознает это, до самого конца.
Но я до сих пор не переношу ножи.
Через некоторое время после нашего возвращения из Мексики, Кристиан пытался порадовать меня одним из полюбившихся мне там блюд, и случайно порезался, чем подарил мне очередную истерику. С тех пор в доме несколько защитных накладок для пальцев и все ножи заменены на керамические. И он еще говорит, что это у меня «гиперопека».
***
— Вот и всё, мой мальчик. Продолжительная вышла прогулка, прости, — Крис хнычет, мечась по нашей постели, и я не могу сдержать улыбки, снимая кофту. — Я вся ваша, мистер Грей. Только не говори папе, а то он будет бубнить.
Удобно устроив сынишку возле себя, я целую его крохотные пальчики и пухлые щеки, хоть и знаю, что должна просто лежать и не отвлекать его, чтобы он быстрее уснул. Мой потрясающий. Мой сладкий. Самый красивый мальчик на свете. Сын своего отца.
«Ты счастлив в браке, Кристиан. Закажи на ужин пиццу. Жутко хочу спать».
«Ты опять легла с сыном?»
«Не ругайся. Смотри какой ангел, как ты, я не могла устоять».
Я отправляю Кристиану фото малыша, крепко скрутившего свое одеяльце, и там немного видно моё счастливое лицо. Папочка должен растаять.
«Спите, мои дорогие».
Отвечаю Кристиану эмодзи с поцелуйчиком-сердечком, и действительно ощущаю его улыбку, когда вижу статус «прочитано».
С ума сойти.
It-#039;ll be your name on my last breath.
1.
— Миссис Грей, ужин будет готов через полчаса. Как сервировать стол?
— Как всегда. По правую руку мистера Грея, — откладываю все свои дела и снимаю очки, растирая переносицу. Домработница кивает, захлопнув за собой дверь моего кабинета, и я встаю с кресла. Спина жутко болит.
Машины Кристиана до сих пор нет, как всегда опаздывает, но это уже даже не расстраивает. Не знаю, спешит ли он домой, как раньше, или нет… Но я до сих пор люблю его.