Диагност 2
Шрифт:
Юнна взлетела на пик популярности. Телевидение заманивало её на ток-шоу. Она не заигрывала с дешёвой рекламой, а спокойно и обстоятельно объясняла, насколько филигранна её работа. Влад подсуетился с личным стилистом, и теперь она сияла безупречностью с экранов. Предложения об интервью сыпались как из рога изобилия, но заоблачный ценник остужал пыл желающих. Тогда она провернула гениальную штуку: запустила свой стрим с Анютой, который собирал под сто тысяч зрителей. Еженедельные эфиры приносили им жирный куш от рекламодателей. Они зазывали в гости светил науки, врачей, министров, общественных деятелей — всех, кто мог быть интересен публике. Их фишкой было избегать сплетен и скандалов, а говорить, в основном, о научных достижениях. Но со временем хайп поутих, и её имя все прочнее стало ассоциироваться с тем самым «имплантом красоты». Впрочем, она не прекращала работу над его совершенствованием. Но когда дело
Юнна, магистр биологии, числилась в лаборатории Кирсанова и могла выбирать темы для исследований по своему усмотрению. Главное — пройти утверждение на ученом совете. Все-таки это была государственная лаборатория, а не частная лавочка. В этот раз она решила изучить межмембранную разность потенциалов для выработки новых клеток, способных заменить существующие. Иными словами, она сосредоточилась на теории старения клеток эпителия кожи. В ученом совете это восприняли благосклонно — поиск эликсира молодости был всем понятен. Но это была лишь ширма, потому что афишировать весь комплекс исследований она не собиралась. Зато она могла использовать все оборудование лаборатории, если тема утверждена. Такая лаборатория стоила целое состояние, и просить Влада купить такую же у неё просто не поднималась рука. Хотя, наверное, сейчас он уже вполне мог себе это позволить. Но удовлетворять свои научные амбиции за государственный счет — это был излюбленный спорт ученых. Тут им не было равных. Ей выделили трех лаборантов, и исследования стартовали сразу после утверждения темы. Она получала свою законную зарплату и имела лабораторию под рукой. Большего ей было и не нужно. Все равно её работа на ТВ и в стриме приносила гораздо больше денег, чем зарплата магистра.
Вскоре её пригласили в Китай для чтения цикла лекций об «импланте красоты». Лекции должны были пройти в Нанкинском и Шанхайском университетах. Три недели работы сулили неплохой гонорар. Она согласилась, но понимала, что станнер обычным путем провезти не получится. Влад успокоил её и сказал, что ей его передадут люди, которые встретят её в аэропорту. Там всем заправляли японцы, но китайские триады тоже никуда не делись, и существовало своего рода двоевластие. Вся ночная жизнь была под контролем триад. Юнна достаточно хорошо владела мандаринским, чтобы читать лекции. Создав презентацию с ярким видеорядом, она вылетела в Шанхай. Двое мужчин, встретившие её в аэропорту, были типичными китайцами. Они отвезли её в отель и передали маленький станнер, который легко помещался в кармане. После чего посоветовали избавиться от него до вылета обратно, попросту утопить. Больше от них ничего добиться не удалось. Слишком молчаливыми были встречающие. Но она поняла, что они были чем-то вроде аэропорт-пикапа от отеля, где она остановилась. Это было в порядке вещей в Азии. Организаторы предупредили её, что её будет встречать аэропорт-пикап от отеля. Обычно это был лимузин с водителем в белых перчатках, но в её случае — двое из ларца на обычной «Тойоте Краун». Юнна про себя усмехнулась — Влад был все-таки не простым ученым. Она уже изучала акупунктуру и готовилась сдавать экзамен в Нанкине сразу после лекций. Об этом договорился именно Влад. У него и так был высший уровень ученого в Китае, и его там все знали.
Отель, который ей забронировали, был совсем не похож на европейские казармы. Capella Shanghai Jian Ye Li был уникальным сам по себе. Ей предоставили целую виллу в стиле шикумэнь с частным двориком. Это было недешево, но организаторы не поскупились. Местный беллбой проводил её до виллы и, получив чаевые,
Юнна летела из Москвы почти всю ночь и устала. Но правила акклиматизации ей были известны. Надо было дождаться местного вечера и лечь спать — утром её ждала первая лекция. Поэтому она занялась текущей работой и звонками. Под вечер она заказала легкий ужин, приняла душ и завалилась спать.
Утром она, как обычно, сделала свой комплекс гимнастики, сходила в душ и принялась за завтрак, отдав предпочтение корейской кухне, которую давно не пробовала. Потом она облачилась в свой академический наряд, надела стильные дымчатые очки без диоптрий, собрала свои шикарные волосы в строгий пучок и была готова ехать на первую лекцию. Её встретил временный телохранитель — по всей видимости, японец. Он проводил её до машины, и они тронулись. В лекционный зал университета набилось куча народу. Юнна оглядела публику и, вытащив флэшку, вставила её в ноутбук. Настроив проектор, она вывела на экран первый слайд. Лекция началась.
Юнна говорила на мандаринском, а устроители добавили субтитры на русском и японском. Её лицо горело от смеси знаний и желания ими поделиться. Лёгкий румянец придавал ей особый шарм. Она была очень сексуальна и знала об этом, но не позволяла этому чувству завладеть слушателями. По контракту её лекции не подлежали записи. Но она знала, что студенты всё равно будут тайно записывать её. Такова жизнь. Наверное, потом будут пересылать записи друг другу, минуя соцсети, где можно было схлопотать бан и штраф за несанкционированную публикацию. Админы соцсетей бдительно следили за соблюдением авторских прав.
По окончании лекции Юнна откинулась на спинку кресла и стала отвечать на вопросы. Она чётко раздвоила своё сознание и отвечала на вопросы, одновременно анализируя ситуацию. Пока ей ничего не угрожало. А после этого ей предстояло раздавать автографы, как какой-нибудь кинодиве. Но студенты были настойчивы, и она благоразумно выучила свои иероглифы, которые на китайском означали «изящное облако» — ??. Фамилия не переводилась в принципе.
Юнна была подготовлена многочисленными сессиями перед камерой и не тушевалась. Потом последовала фотосессия и возвращение в отель. Она всё выдержала и не заморачивалась ни о чём. Только её мучил голод. Ей дико хотелось есть.
Она только переоделась, предвкушая ужин, как тишину ее одиночества прорезал неожиданный звонок с незнакомого китайского номера. Подняв трубку, она услышала ровный, спокойный голос, принадлежавший профессору Ван Цзинъюаню (???) из Нанкинского университета. Он деликатно поинтересовался, не сочтет ли за честь уважаемый магистр биологии разделить с ним ужин. Юнна не смогла отказать, но предупредила, что ее сопровождает охранник, предоставленный принимающей стороной, и бросить его она никак не может. В ответ прозвучало, что профессор в курсе, и ее телохранителя накормят, ведь он тоже служит науке, пусть и косвенно. И машина будет ждать ее через полчаса у главного входа.
Ровно через тридцать минут, минута в минуту, подъехал автомобиль. Охранник устроился рядом с водителем, а Юнна расположилась на заднем сиденье. Авто доставило ее к подножию одного из шанхайских небоскребов. Поднявшись на 53-й этаж отеля Ritz-Carlton Pudong, они оказались в ресторане Jin Xuan, окнами выходящем на чарующую панораму реки Хуанпу и мерцающий огнями город. Jin Xuan славился своим изысканным кантонским меню и считался одним из самых фешенебельных заведений Шанхая. Юнна чувствовала себя вполне комфортно. Она слышала об этом ученом, да и фамилия Ван пользовалась огромным авторитетом в Китае, а имя Цзинъюань («прекрасный исток») намекало на его эрудицию. Охранник что-то уточнил у метрдотеля и, понимающе кивнув, пропустил Юнну вперед. Его самого усадили за небольшой столик, откуда он мог держать свою подопечную в поле зрения. Он попросил лишь стакан воды без газа. Тогда-то Юнна и заметила краешек татуировки, проглянувший из-под манжеты его рубашки.
«Эге, — подумала Юнна, — да он из якудза! Эти ребята не так просты, как кажутся».
Подойдя к столику, за которым её ждал пожилой китаец, она вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте, профессор Ван, нин хао!
— Дорогая Юнна, добрый вечер, — отозвался профессор на русском с заметным акцентом, но искренней улыбкой. — Я позволил себе выбрать именно этот ресторан, поскольку не нашёл корейского заведения, достойного вас. Вы удивительная девушка, достигшая таких высот в науке.