Дезире
Шрифт:
— В каком наряде посмели вы предстать перед вашим императором и главнокомандующим, господин маршал?
— Это форма обергофмаршала Швеции, сир, — ответил Жан-Батист. Он говорил очень тихо и отрывисто.
— И вы посмели явиться сюда в шведской форме? Вы… вы… маршал Франции?
Хрустальные подвески люстры тихонько зазвенели, он кричал, как бешеный.
— Я полагал, что Ваше величество не обращает внимания на форму, которую носят маршалы. — спокойно сказал Жан-Батист. — Я видел не однажды при дворе маршала Мюрата, короля Неаполитанского,
Это был удар! Этот «большой ребенок», маршал Мюрат (муж сестры Наполеона), прикрепляет страусовые перья на свою треуголку, украшает жемчугом свой сюртук и носит расшитые золотом кэги для верховой езды. Зять Наполеона питает слабость к своим костюмам, а император только посмеивается над ним.
— Его высочество, мой царственный зять сам выдумывает себе форму. Однако я лично придерживаюсь положенной формы. А вы посмели явиться к своему императору в шведской форме.
Наполеон топнул ногой и засопел. Оскар почти зарылся в мою юбку.
— Ну, отвечайте, господин маршал!
— Я рассудил, что будет правильнее быть на этой аудиенции в шведской форме. Я не имел в виду оскорбить вас, сир. Кроме того, эта форма также мной сымпровизирована. Если Ваше величество хочет взглянуть… — он поднял шарф и показал пояс. — На мне пояс моей прежней формы маршала, сир.
— Не устраивайте сцен с раздеванием, князь! Право! — он стал говорить быстрее, он говорил очень быстро. Казалось, гнев его проходит.
«Он актер», — подумала я и внезапно почувствовала себя разбитой. Неужели он не предложит нам сесть?
Он, видимо, об этом не думал. Он оставался за своим письменным столом и теперь читал прошение Жана-Батиста.
— Вы подали мне прошение весьма оригинальное, князь. Вы сообщаете, что дали согласие на усыновление вас королем Швеции и просите разрешения перестать быть французским подданным. Это очень странный документ. Почти непонятный, если вспомнить прошлое. Но, конечно, вы не предаетесь воспоминаниям, господин маршал!..
Жан-Батист молчал, сжав губы.
— Неужели вы действительно не вспоминаете прошлое? Например, те времена, когда молодой рекрут впервые пошел в поход, чтобы встать на защиту новой Франции? Или поля сражений, где он сражался сержантом, лейтенантом, полковником и, наконец, генералом французской армии? Или день, когда император Франции назвал вас маршалом?
Жан-Батист молчал.
— Не так давно вы, повинуясь моему приказу, защищали границы нашей родины, — он вдруг улыбнулся хорошей, прежней улыбкой. — Вы даже, может быть, спасли Францию… по моему приказу! Я вам уже говорил однажды, к несчастью, вы не помните прошлого, я вам говорил однажды, что я не могу обойтись без такого человека, как вы. Это было в дни Брюмера! Может быть… может быть, вы все-таки вспомните это? Если бы вам и Моро была дана власть, вы послали бы меня под расстрел. Такой власти вам не было дано, Бернадотт, а я повторяю: я не могу отказаться от вас.
Он сел и легонько оттолкнул прошение. Потом он поднял
— Поскольку шведский народ выбрал вас, — он пожал плечами и иронически вздохнул, — именно вас наследником трона, ваш император и главнокомандующий дает вам разрешение согласиться стать им. Но, — оставаясь французом и маршалом Франции. Таким образом, дело будет улажено.
— Тогда я дам знать Его величеству, королю Швеции, что я не могу быть наследником трона. Шведский народ желает наследного принца — шведа, сир, — тихо ответил Бернадотт.
Наполеон вскочил.
— Но это абсурд! Бернадотт! Посмотрите на моих братьев: Жозеф, Луи, Жером. Ни один из них не отрекся от своей страны. Или мой пасынок Эжен в Италии…
Жан-Батист не ответил. Наполеон вышел из-за стола и стал мерить комнату быстрыми шагами, как одержимый. Я встретилась взглядом с Талейраном.
Бывший епископ опирался на свою палку, он устал стоять так долго. Он подмигнул мне. Что он хотел сказать? Что Жан-Батист добьется своего? Одному Богу известно, чем закончится этот турнир.
Наконец, император остановился передо мной:
— Княгиня, — сказал он, — я думаю, что вы знаете о том, что королевский дом Швеции поражен сумасшествием. Нынешний король с трудом может связать фразу, его племянника изгнали с трона, потому что у него голова совсем не на месте. Совершенно придурковатый. — Он постучал кулаком по лбу. — Княгиня, скажите мне: ваш муж тоже сумасшедший? Я хочу сказать, настолько сумасшедший, чтобы отказаться от французского подданства для того, чтобы стать наследным принцем шведского престола?
— Я прошу вас не оскорблять в моем присутствии Его величество Карла XIII Шведского, — резко сказал Жан-Батист.
— Талейран, Ваза сумасшедшие или нет? — спросил Наполеон.
— Это очень старинный королевский дом, сир. Часто бывает, что старинные королевские фамилии не всегда имеют хорошее здоровье, — заметил Талейран.
— А вы, княгиня, что скажете вы? Вы знаете, что Бернадотт просит также за вас и вашего сына о перемене подданства?
— Это формальность, сир. В ином случае мы не можем стать наследниками шведского трона, — услышала я свой ответ.
Жан-Батист не смотрел на меня.
Я перевела взгляд на Талейрана. Он одобрительно кивнул головой.
— Второй пункт — ваше отчисление из армии. Это невозможно, Бернадотт, совершенно невозможно! — Наполеон был вновь у своего письменного стола и пробегал глазами прошение, которое он, безусловно, уже прекрасно знал. — Я не могу отказаться от одного из лучших своих маршалов. А если вновь война… Если Англия не успокоится, и вновь будет война… Я в вас нуждаюсь. Вы будете командовать вновь одной из моих армий. Пускай вы будете наследным принцем Швеции. Ваши шведские части вольются в нашу армию. Или вы воображаете, — он опять улыбнулся и помолодел на десять лет, — или вы воображаете, что я могу кому-нибудь еще поручить командование вашими саксонскими частями?