Дезире

Зелинко Анна-Мария

Кто-то погасил свечи и открыл двойные занавеси. Солнце поднялось уже давно.

— Я не думаю подписывать манифест в пользу какой-либо партии, даже партии Единения, — сказал Жан-Батист, обращаясь к Вреде. Рядом с Вреде стоял Мернер, пыльный, усталый.

— Ваше королевское высочество, однако, говорили в Любеке…

— Да, Швеция и Норвегия представляют собой географически единое пространство. Мы постараемся достичь полного объединения. Это дело всего шведского государства, а не какой-либо партии. Кроме того, наследный принц не может принадлежать

к какой-либо партии. Доброй ночи, вернее, доброго утра, господа!

Я не помню, как поднялась к себе в комнату. Может быть, меня отнес Жан-Батист. Или Мари с помощью Фернана.

Я сказала:

— Ты не должен так резко обращаться с твоими новыми подданными, Жан-Батист…

Я закрыла глаза, но знала, что он здесь, у кровати.

— Попробуй произнести Карл-Иоганн, — предложил он мне.

— Для чего?

Теперь меня будут так называть. Карл — имя моего приемного отца, короля Швеции, а Иоганн — мое имя. Жан так произносится по-шведски. Шарль-Жан по-нашему.

Он повторял:

— Карл Иоганн… Карл XIV Иоганн…

— На монетах будет Каролус-Иоганнес и наследная принцесса Дезидерия.

Я подскочила.

— Нет! Это переходит все границы! Я не позволю называть меня Дезидерией. Ни в коем случае, понимаешь?!

— Это желание королевы Швеции, твоей приемной свекрови. Дезире — очень по-французски для нее. Кроме того, Дезидерия звучит впечатляюще. Тебе необходимо согласиться.

Я упала в подушки.

— Неужели ты думаешь, что можно совершенно потерять себя? Забыть, кто ты? Кем ты был? Где твоя родина? Уехать в Швецию и там разыгрывать наследную принцессу?! Жан-Батист, мне кажется, что я буду очень несчастна!

Но он меня не слушал. Он все играл этими новыми именами:

— И принцесса Дезидерия… Дезидерия по-латыни значит — желанная. Найдется ли более подходящее имя для наследной принцессы, которую выбрал сам народ?

— Нет, Жан-Батист, я не желанная для шведов. Они нуждаются в сильном человеке, но слабая женщина, да еще вдобавок дочь торговца шелком, не знающая никого, кроме Персона, — это не объект их желаний.

Жан-Батист поднялся.

— Пойду, приму холодную ванну и продиктую прошение императору.

Я не пошевелилась.

— Взгляни на меня, Дезире! Взгляни на меня! Я хлопочу за себя, жену и сына о переходе в подданство Швеции. Тебя это не устраивает? Да?..

Я не отвечала и не смотрела на него.

— Дезире, я не хочу подавать прошение, если ты против. Ты меня не слушаешь?

Я не отвечала.

— Дезире, ты не понимаешь, о чем речь?

Тогда я взглянула на него. Мне казалось, что я увидела его впервые. Я рассматривала его выпуклый лоб, на который падали в беспорядке пряди темных вьющихся волос, его глубоко сидящие глаза, одновременно спокойные и пытливые, его рот, тонкий и страстный. Я подумала об огромных книгах, этих фолиантах в кожаных переплетах, по которым бывший сержант изучал юриспруденцию. О законах и таможенных пошлинах в Ганновере, которые сделали эту страну богатой под его руководством…

«Другой…

тот охотился за короной, „валявшейся в сточной канаве“… А ты… Народ, со своим королем во главе, предложил тебе эту корону…» — думала я с удивлением.

— Да, Жан-Батист, я знаю, о чем речь.

— И ты поедешь с нами, с Оскаром и со мной в Швецию?

— Если я действительно «желанная», — я нашла его руку, прижалась к ней щекой. Как я люблю его! Боже мой, как я люблю его!

— Уверяю тебя, девчурка.

— Тогда оставь наследную принцессу страны льдов продолжить прерванный сон и иди принимать холодную ванну.

— Постарайся сказать «Шарль-Жан». К имени Карл-Иоганн мне самому нужно привыкать постепенно.

— Ну, насколько я тебя знаю, ты привыкнешь быстро. И поцелуй меня еще разок, я хочу знать, как целует наследный принц…

— Ну, как целует наследный принц?..

— Очень хорошо! Совершенно так же, как мой старый Жан-Батист Бернадотт.

Я спала очень долго. Проснулась с ощущением, что произошло что-то ужасное. Посмотрела на часы на ночном столике. Два часа утра, или два часа дня? Я услышала голос Оскара в саду. И голос незнакомого человека. Дневной свет просачивался сквозь закрытые шторы. Как могла я спать так долго? В груди был какой-то комок. Что-то случилось, но что?..

Я позвонила. М-м Ля-Флотт и лектриса вошли одновременно. Сразу присели в реверансе.

— Что прикажете, Ваше высочество?

Тогда я вспомнила…

«Продолжать спать, — подумала я огорченно. — И ничего не знать, ни о чем не думать, продолжать спать…»

— Королевы Испании и Голландии спрашивали, когда Ваше высочество соизволят их принять, — сообщила м-м Ля-Флотт.

— Где мой муж?

— Его королевское высочество закрылся в своем кабинете и работает с господами из Швеции.

— С кем Оскар в саду?

— Наследный принц играет в мяч с графом Браге.

— Граф Браге?..

— Молодой шведский граф, — сказала м-м Ля-Флотт трогательным голоском с очаровательной улыбкой.

— Оскар разбил стекло в столовой, — добавила лектриса.

— Разбитое стекло приносит счастье, — заметила м-м Ля-Флотт.

— Я ужасно хочу есть, — сказала я.

Лектриса сделала придворный реверанс и исчезла.

— Какой ответ должна я передать Их величествам королевам Испании и Голландии? — спросила м-м Ля-Флотт настойчиво.

— Я голодна, у меня болит голова и я не хочу видеть никого, кроме сестры. Скажите королеве Голландии, что… А, вы сами сообразите, что ей сказать. А теперь я хочу остаться одна.

М-м Ля-Флотт опять склонилась в реверансе. Эта мания реверансов сведет меня с ума. Я запрещу это!

После завтрака или обеда, не знаю, как и назвать, я встала. Иветт вошла с реверансом, и я сказала: «Уйдите!» Потом я надела свое самое простое платье и села к туалету.

Дезидерия, наследная принцесса Швеции, в прошлом дочь торговца шелками в Марселе, жена бывшего французского генерала. Все, что мне дорого и привычно, кажется уже «бывшим».