Дезире
Шрифт:
Мари положила четыре грелки мне в постель. Но я буду писать. Может быть, ночь пройдет быстрее… Еще лучше, если бы я могла закутаться в соболью накидку, подаренную Наполеоном, и тихонько войти в комнату, где спит Оскар. Я села бы у его изголовья и взяла в руки его сонную маленькую ручонку, чтобы почувствовать тепло его родного тела.
Мой сын, кусочек меня!.. Сколько ночей просидела я у твоего изголовья, когда мне было очень одиноко! Мрачными одинокими ночами, когда твой отец бился где-то далеко-далеко, когда я была женой генерала, а
Я не хотела всего этого, Оскар! И никогда не думала, что настанет время, когда я не смогу свободно войти в твою комнату. Но теперь ты никогда не спишь один. Возле тебя всегда и везде верный адьютант твоего отца, полковник Виллат. Папа приказал, чтобы Виллат спал в твоей комнате, пока мы не приедем в Стокгольм. Чтобы защитить тебя, мой дорогой!
От чего? От убийц, мой мальчик, от заговорщиков, которые могут устроить покушение на твою жизнь. От тех, кто стыдится, что Швеция, разоренная и доведенная до изнеможения сумасшествием своих королей, выбрала наследным принцем простого м-сье Бернадотта и наследником трона — Оскара Бернадотта, внука торговца шелками из Марселя…
Поэтому твой отец приказал Виллату спать в твоей комнате, а молодому графу Браге — в соседней. Мой дорогой, мы боимся убийц!
Из этих же соображений Мари спит в соседней со мной комнате. Господи, как она храпит!
Уже два дня волнение в проливе мешает нам переехать на ту сторону. Швеция отгорожена от нас непроницаемой серой пеленой, такой же непроницаемой, как мое будущее. И я никогда не думала, что может быть такой ужасный холод. А все кругом говорят: «Подождите, что будет в Швеции, Ваше высочество!..»
В конце октября мы покинули наш дом на улице Анжу. Я надела чехлы на кресла и занавесила зеркала. Потом мы с Оскаром уехали на несколько дней к Жюли. Но молодой Браге и господа из шведского посольства еле сдерживались, чтобы не торопить меня с отъездом. Я видела, что они сильно взволнованы. Но не могла же я уехать из Парижа, пока у Роя не были готовы все мои новые придворные туалеты…
Мы с Жюли сидели в ее саду, уже позолоченном осенью. От земли шел пряный и теплый запах. Ее дочери играли с Оскаром. Они бледные и худенькие, как Жюли, и нисколько не похожи на Бонапартов.
— Ты скоро приедешь ко мне в Стокгольм, Жюли, — сказала я.
Она пожала плечами.
— Как только англичане будут выгнаны из Испании, мне придется ехать в Мадрид. Ведь я королева, увы!
Она сопровождала меня к Рою. Наконец, я смогла заказать себе белые платья. В Париже я не надевала белых платьев, так как Жозефина всегда носила этот цвет.
Но в Стокгольме, конечно, не знают о бывшей императрице и ее туалетах. Кто-то сказал мне, что королева Гедвига-Элизабет и ее придворные дамы до сих пор пудрят волосы. Я просто не представляю себе, неужели Швеция так отстала в отношении моды!
Но, как я уже говорила, Браге торопил с отъездом. Мои туалеты были готовы первого ноября, а третьего кареты выстроились перед подъездом.
В
Я хотела взять с собой мою лектрису, но она, горько плача, попросила оставить ее во Франции, и я рекомендовала ее Жюли. Нужно ли было приглашать другую? Граф Браге сказал мне, что королева уже приготовила мне придворных дам. М-м Ля-Флотт, наоборот, была полна энтузиазма по поводу нашего путешествия.
Мне кажется, что она несколько неравнодушна к графу Браге.
Я сказала ей:
— В том, что вы умеете писать, я не сомневаюсь, так как уверена, что вы уже давно пишете рапорты о нашей семье министру полиции, что, конечно, хорошо оплачивается. Вопрос — умеете ли вы также хорошо читать? В таком случае мне не нужна другая лектриса.
Она покраснела.
— Я так хотела бы видеть Стокгольм — эту северную Венецию.
— Я предпочитаю южную Венецию, так как я южанка, — сказала я со вздохом.
Шесть недель длилось путешествие Эжени со спутниками, пока они не прибыли в Эльсинор. В Дании путешественников догнал курьер Наполеона, молодой офицер, который передал Эжени большой пакет. На словах Наполеон просил передать свои наилучшие пожелания наследной принцессе Швеции.
Он посылал ей одну из трех полученных в подарок от русского царя собольих накидок. Узнав, что Эжени уехала в Швецию, он послал вдогонку ей своего офицера с этим подарком, так как предполагал, что в непривычном климате ей будет очень холодно…
Глава 31
Хельсинбург, 22 декабря 1810
(Сегодня я приехала в Швецию)
Пушки на крепостной стене Эльсинора начали стрелять в тот момент, когда мы вышли на палубу шведского военного судна. Матросы были построены в линию. Оскар поднес маленькую ручку к своей шляпе, я постаралась улыбнуться. Было еще туманно, от ледяного ветра выступали слезы. Я спустилась в каюту. Но Оскар захотел остаться на мостике и смотреть на пушки.
— А мой муж разве не приехал? — спрашивала я в сотый раз графа Браге.
Все утро маленькие лодочки сновали между Хельсингбургом и Эльсинором, принося подробности о приготовлениях к нашему прибытию.
— Неотложные государственные дела задержали Его высочество в Стокгольме. Ожидаются новые требования Наполеона.
Кажется, целый мир лежит между этим ледяным туманом и сладким журчанием зимнего дождя в Париже. Огоньки пляшут в Сене… Целый мир лежит между Жаном-Батистом и Наполеоном. И Наполеон требует…
Маленькая шапочка из зеленого бархата, украшенная одной розой, мне очень идет. Зеленое бархатное платье обтягивает талию и делает меня немного выше ростом. В муфте лежит листок с именами шведских офицеров, которые будут меня окружать при дворе, а также с именами моих статс-дам.