Дежурное происшествие
Шрифт:
— Что-то мне подсказывает, что ты после своего насыщенного дежурства не ела и не пила. Так что угощайся, — улыбнулась Вера Васильевна.
— Спасибо. — Зоя робко откусила кусочек бутерброда, отпила из чашки. — И вправду вкусно.
— Вот и хорошо. — Вера Васильевна с удовольствием пила крепкий кофе, чувствуя, как к ней с каждым глотком возвращаются силы.
Некоторое время они посидели в тишине. Убедившись, что у девушки чашка тоже опустела, Вера Васильевна спросила:
— Так с какой стати ты собралась увольняться?
— Потому что я во всем
— Насколько я знаю, лоток на посту оставила Анна Сергеевна.
— Просто так получилось. Я ей под руку напомнила про ампулы, про учетность, а она… В общем, она разнервничалась. Так что все из-за меня.
— Все совсем из-за другого. Впрочем, неважно. Скажи, а тебе нравится работать?
— Да. Очень.
— И не скучно, не раздражают больные? — вспомнила Вера Васильевна Марину Валерьевну.
— Нет, что вы! Конечно, с ними иногда трудно, но все равно.
— А почему ты дальше не учишься?
— Я учусь, на клинического психолога, — слегка оживилась Зоя.
— Очень хорошо. Тогда тем более должна понимать, что у людей бывают свои особенности. И не расстраиваться лишний раз, но в работе учитывать. Понимаешь?
— Да. Спасибо.
— Спасибо тут совершенно ни при чем! Просто психологом приходится быть не только с больными, но и с коллегами. И даже иногда отстаивать свое мнение.
— Я понимаю.
— Вот и прекрасно. Ну все, иди домой, отсыпайся.
— Как все? — не поняла Зоя. — А как же?..
— Вот так. Домой.
— Тогда до свидания?
— До свидания! И не забудь, что я сказала…
Вера Васильевна проводила изумленную девушку и с тоской подумала о писанине, которая ей предстояла. Но тут, как по заказу, зазвонил телефон. Заведующая прекрасно знала, кому понадобилась. Немного помедлив, она подняла трубку, поскольку разговора все равно было не избежать.
— Здравствуйте, Вера Васильевна, — не обманул ее ожиданий заместитель главного врача. Впрочем, поскольку он отвечал за хирургию, Вера Васильевна ему не подчинялась.
— Добрый день, Вячеслав Николаевич!
— Вера Васильевна, а что, в терапии теперь готовят косметологов? — В голосе его звучал сарказм.
— Что вы, Вячеслав Николаевич! В терапии готовят исключительно терапевтов. В этом и проблема. Видите ли, как человек старомодный, я считаю, что к практической медицине нужно иметь некоторое призвание. И желание работать, конечно.
— То есть вы хотите сказать, что Марина Валерьевна безнадежна?
— Естественно, нет. Просто ее совершенно не интересует терапия. Да и вообще, зачем молодой красивой девушке прозябать в нашем отделении?!
— Да, ваши резоны понятны. Но мне-то что делать прикажете? — слегка повысил голос Вячеслав Николаевич.
— Вам я, к сожалению, ничего приказать не могу, — Вера Васильевна была подчеркнуто тиха и вежлива. — Могу посоветовать узнать у знакомых насчет соответствующей ординатуры или интернатуры. Кстати, возможно заниматься и пластической хирургией.
— Ощущение, что вы не любите женщин вообще, — по достоинству оценил идею Вячеслав
— До лета потерплю, — не стала спорить Вера Васильевна. — Только хорошо бы она больше милицию не вызывала. То есть полицию, то есть наркоконтроль.
— Это еще зачем? — ужаснулся Вячеслав Николаевич.
— Зачем, я вам не отвечу. Думаю, в рамках спасения отделения от криминальных элементов. — Вера Васильевна очень кратко рассказала утреннюю историю.
— Извините. — Вячеслав Николаевич тяжело вздохнул.
— Ничего страшного. Но мы с вами, я надеюсь, договорились.
— Да, конечно. — Расстроенный Вячеслав Николаевич повесил трубку.
Вера Васильевна приступила к бумажной работе — дневникам, выпискам, листам назначений.
Алексей Максимович
В ординаторской Алексей Максимович, тоскливо подперев рукой щеку, с притворным вниманием уставился на свою собеседницу, пожилую представительную даму, которая безостановочно говорила:
— Так что, доктор, когда эта боль появилась снова, я поняла — все от грибов. Я перестала есть грибы, стала жарить мясо и картошку совсем без них. Но бок продолжал болеть. Ну потом мне сказали, что жирное очень вредно. Соседка сказала, Анна Тихоновна. Она тут у вас лежала, ей как раз запретили жирное, и все сразу прошло.
Про себя Алексей Максимович спросил у занудной пациентки: что же ей помешало просто перестать есть жирное, зачем она к нему-то пришла? Но задать такой вопрос вслух было рискованно — тетка пойдет к заведующей. А заведующая — полная выдра — прицепится, закатит лекцию, как нужно общаться с людьми. Нет уж! Алексей Максимович добавил заинтересованности во взгляд. Даже кивнул. Впрочем, как выяснилось, зря.
— Доктор, неужели вы согласны с Марией Петровной, что все диеты бред? — тут же возмутилась дама.
— Нет-нет, что вы! Я согласен с вами! — успокоил ее доктор и еще раз покачал головой, но уже явно осуждая неведомую Марию Петровну.
Кстати, а как эту-то зовут? Сделав вид, что услышал что-то важное, нужное, что-то, что он сейчас запишет в историю болезни крупными буквами, Алексей Максимович подтянул к себе вышеупомянутую тетрадку, надеясь прочесть на первой странице имя-отчество и фамилию пациентки. Да и диагноз дежурного врача приемного отделения… Однако страница оказалась просто издевательски пустой. Продолжая делать вид, что страшно заинтересован, Алексей Максимович нашел направление из поликлиники. Но и из него никакой информации получить не удалось. То есть направление-то было заполнено, даже скорее всего правильно заполнено, но прочесть написанное не представлялось возможным. Коллега из поликлиники обладал классическим врачебным почерком. Алексей Максимович внутренне плюнул с досады и выругался, но лицо его при этом продолжало изображать внимание и сочувствие пациентке, которая на минуту сделала паузу, после чего спросила, вероятно уже во второй раз: