Дежавю
Шрифт:
– О смерти кого? – переспросила библиотекарь.
– Потому что не было никакой смерти! – дошло до меня. – Я уже в изменённом прошлом, в котором Питер Кларк был жив.
– Если вы продолжите кричать, делайте это на улице, молодой человек.
Я распечатал нужную мне страницу и выбежал из библиотеки. В этом кошмаре меня успокаивало лишь одно – Анна была жива, как и её отец.
Я открыл бардачок и положил распечатку. Из сложенного вдвое рисунка на меня смотрела семья гуманоидов. Я достал его и раскрыл. Люди на нём, то есть мы, уже не казались такими
Мне нужно было к мистеру Кларку, мне нужно было увидеть его, человека, с чьей смерти всё началось. Может, он знал того, кто его спас.
Я завёл беззвучный мотор. И тронулся с места, я был уже на половине пути, когда мне позвонили.
На том конце знакомый голос, но я почти не слышал слов. Тот Керри, что всё это время спал, кого всё это утро я хотел заглушить, развернулся через две сплошные и помчался обратно, чуть не сбив по пути какого-то парня на велосипеде…
Этот Керри, которым я никогда не был, ещё тот лихач! Он проскочил все перекрёстки, собрал все светофоры, я чуть не поседел от страха и, кажется, уже простился и с этой жизнью. Мы затормозили у ворот детского сада. Я и этот другой Керри, чей страх колотил и меня, вылетели из машины и, не соображая почти ничего, чуть не снесли входную дверь.
Мне указали на медкабинет, я пытался себя успокоить, пытался сказать, что это вообще-то не я и совсем не мои проблемы, и вроде как успокоился, пока не увидел его…
Роско с разбитым в кровь носом уже не рыдал, а тихо плакал, медсестра меняла кровавый тампон.
– Мы и не заметили, как он ударился, – догнала меня бежавшая следом воспитательница, – никак не могли дозвониться до вашей жены.
Роско опять разрыдался, и кровь хлынула с новой силой.
– Вам лучше в больницу, – сказали они.
Я не думал о мистере Кларке, пока прорывался сквозь пробку, я не думал об умершей Анне, пока говорил с медсестрой, я не думал о своей – не своей новой жизни, пока сидел в приёмном покое и заполнял документы, откуда-то точно зная дату рождения сына и его аллергию на пенициллин.
– Что случилось?
В двери больницы вбежала Виктория, она раскраснелась от слёз, а я смотрел на неё и не мог поверить, что мы оба родители одного человека.
– Ничего страшного, – подошёл к нам доктор, – кровотечение уже остановили, перелома нет.
Мы уже подъезжали к дому, а я все ещё трясся от шока. На заднем сиденье Виктория с Роско, он спит на её коленях с торчащими тампонами из ноздрей, она гладит его рыжие волосы, а я еду по метру в секунду, боясь их растрясти.
2 глава
У дома мистера Кларка я был только под вечер.
Я знал, что он жив, я позвонил в университет, и там мне сказали, что у него сегодня выходной. Он должен был быть там, в этом доме, за этим самым забором, но я все ещё не мог привыкнуть к тому, что он жив. И понять, почему они изменили статью, я тоже не мог. Что не так было
Позвонил. Через пару гудков – женский голос. Это была она!
– Дом профессора Кларка.
– Здравствуйте, Филлис, это я!
– Кто?
Господи, она же со мной ещё не знакома!
– Меня зовут Керри Мильтон.
Не знаю почему, но я выдержал паузу. Неужели я надеялся, что она меня вспомнит?
– По какому вы вопросу?
– Я журналист «Вечерней газеты». Мистер Кларк назначил мне встречу, – соврал я.
– Проходите.
Значит, он жив!
Замок зазвучал переливистым звоном, дверь отворилась и впустила меня.
Дом был точно таким же, каким я его и запомнил, только дорожки ещё не истёрлись и деревья не столь высоки. Я оглядел особняк. За него точно переплатили, и я даже знаю, во сколько – в полтора раза, ещё страховка и риелторский процент. Эх, как жаль, что этот дом продал не я! Господи, как же заткнуть в себе этого риелтора?
– Мистер Кларк ещё занят, он в своём кабинете, – вышла ко мне миссис Филлис. Она была не такая седая, как раньше, но такая же невесёлая, как тогда.
– У себя? – переспросил я.
– Подождёте? – пригласила она меня в дом.
– Конечно.
– К нам приезжает много журналистов, знаете, не каждый год такое открытие.
– Понимаю.
– Вы из какой редакции?
– Из «Вечерней газеты».
– Правда? Вы тоже пишете об открытиях в медицине? Я думала, только о звёздах.
– Мы развиваемся.
– Вот это хорошо.
Я сел в удобное кресло, в то же самое кресло, только оно ещё скрипело новой кожей.
– Может, чаю? – спросила Филлис.
– Нет, спасибо, – я оглядывал дом.
На стенах и на камине фотографии Анны, много фотографий: она с отцом, она в детстве.
Я встал и подошёл к одной из них. Нет, такой я ее ещё не помнил, слишком юная, где-то смешная, не пережившая ещё ни одной смерти своего отца. Я вспомнил, как она лежала у меня на коленях, как я убирал с лица её спутанные волосы, каким глубоким и резким был её последний вздох. Но теперь всё не так, всё теперь по-другому, она здесь или нет, она должна быть уже в Японии. Может, так оно и лучше, может, и оставить всё как есть. И какая мне к чёрту разница, почему тогда не умер мистер Кларк.
– Анна, – задрожал голос миссис Филлис, – она была такая красавица…
– Была?! – не понял я.
– Вы хотели меня видеть? – услышал я низкий голос.
Со второго этажа спускался мужчина уже не среднего, но ещё и не пожилого возраста. Вид его был хоть и строг, но вполне себе дружелюбен. Из нагрудного кармана жилетки, что была комплектом дорогого костюма, свисала цепочка. Вычищенные до блеска ботинки, сияя новизной, отражали огни больших люстр. Он был солиден и статен, как, пожалуй, не всякий учёный, но вполне себе всякий педант. Седая, чётко выбритая борода прикрывала половину его морщинистого, но всё ещё красивого лица, брови чёрные, как и глаза, нос греческий, взгляд тоже, осанка прямая.