Дежавю

Кейли Лора

2078 год, дата уже почти выцвела.

Я вставил карту в компьютер.

На экране замерцали цветные полосы. Изображение, сначала нечёткое, быстро приобрело знакомые черты.

И вот он я, с той стороны экрана носился по дому, у нас был большой дом, до того как всё произошло, до того, как нам пришлось всё бросить и уехать на другой материк, не затронутый заражением. Это случится через год.

А пока я бегал из комнаты в комнату под ворчание деда.

Я

перемотал немного вперёд. И вот я уже сидел возле деда с приложенным к щеке льдом. О, я хорошо это помню, мне было восемь, я врезался в дверной косяк.

– В твои годы я решал тригонометрические уравнения, а не бегал по дому без дела, – ворчал дед, осматривая мой синяк, – держи-держи, не прошло ещё.

Я держал лёд и смотрел на этого непонятного мне человека – я никогда не был близок с ним, но мне всегда было интересно его послушать.

– А расскажи про путешествие во времени, – попросил я, смотря на него одним глазом.

Сейчас он начнёт говорить, как с детства мечтал, и как занимался, и как изобрёл, а я ни о чём не мечтаю, ничем не занимаюсь и поэтому ничего не изобрету.

Впрочем, он был прав.

Я чуть перемотал и нажал Play.

– Значит, тот журналист чуть всё не испортил? – спросил я.

– Да, этот идиот носился со своей газетой по телеканалам и новостям.

– Значит, ты не уничтожил все газеты?

– Во-первых, я был уверен, что их не должно было быть. Во-вторых, я заменил эту статью на другую во всех архивах библиотек. Я же тебе рассказывал.

– А я забыл.

– Как всегда. Ты же вроде не принимал те пилюли.

– Не принимал.

– Значит, сам такой?

– Значит, сам.

– Понятно…

– Так как?

– Что как? – он успел уже прикорнуть.

– Как ты уничтожил все газеты с той статьёй?

– Очень просто: у нас был отличный программист, он взломал архив библиотеки, нашёл ту самую газету, я написал новый некролог о каком-то пекаре, умершем в тот же день, и мы заменили им старый.

– Да это просто – проникнуть в чужой компьютер, – отмахнулся я.

– Ты думаешь?

– Многие старшеклассники так делают…

– А твои старшеклассники проникали в сеть прошлого из сети настоящего?

Я молчал.

– А ты говоришь легко, – протянул дед. – Мы придумали, как менять прошлое, не выходя из-за стола, мы поняли, что есть всевременная сеть, и если человек мог менять прошлое, только отправившись туда, то, чтобы изменить прошлое информационного поля, достаточно было проникнуть в эту всевременную сеть, не покидая своей реальности.

– Значит, я могу проникнуть в эту сеть из настоящего и изменить что-то на компьютерах прошлого, и люди прошлого это увидят?

– Совершенно верно, нужен только логин и пароль. Вбиваешь их вместо своих при запуске компьютера –

и всё, ты управляешь всей сетью.

– Круто!

– А то ж!

– И никто не заметил подмены статьи?

– Никто. Мало кто роется в старых библиотечных архивах. Тем более в архивах желтушных газет.

– А тот журналист как заметил?

– Решил найти свою статью, после того как узнал о смерти профессора, про которую уже раньше писал.

– Того профессора, который потом изобрёл лекарство от рака и спас девочку?

– Да, и спас девочку.

– Благодаря тебе?

– Получается так.

– А этот журналист не хотел её спасать?

– Он ничего не знал об этой девочке. Запомни, Льюис, никогда не лезь в пещеру, если не знаешь, что в ней, даже если это раскроет какую-то правду. Может случиться так, что ты будешь последним, кто её узнает.

– Значит, он прочитал новый некролог?

– Прочитал и, наверное бы, даже поверил, если бы не хранил старый экземпляр этой газеты.

– Он хранил её столько лет? Но зачем?

– Вот уж не знаю.

– Значит, можно исправить всё, что есть на компьютере, но не всё, что есть в реальной жизни? – спросил я.

– Тогда было так. Сейчас исправляется и реальность тоже.

– И он больше не мешал тебе?

– Кто?

– Этот журналист, дедушка.

– Нет, я избавился от него.

– Ты что, его убил?

Дед захрапел.

– Дедушка, дедушка, – я нещадно толкал его в бок.

– А? Что тебе? – вытер он скопившиеся в уголках рта слюни.

– А каким был тот логин и пароль для входа в ту сеть?

Дед взял листок и написал на нём что-то.

– Ну нет, – обиделся я.

Я помню, что он там написал – одно из квантовых уравнений.

– Решишь это уравнение – получишь ответ: всё, что до запятой, – логин, всё, что после, – пароль.

Он знал, что я решу его не раньше, чем лет через десять. Я был обычным ребёнком. Гениальности во мне было, как и тактичности в деде – нисколько.

– Я не буду ничего решать! – надул я щёки.

– Хочешь получить что-то, не поработав мозгами? Так не бывает, Льюис.

– А оценки в учительском компьютере за прошлый год этот пароль может исправить?

– И не надейся. И в кого ты такой лодырь, парень?

Дед встал с дивана и ворча пошёл в свою комнату.

Интересно, он сожалел о том, что сделал? Я взял фотографию деда со стола – ту самую, единственную, на которой он улыбался. Чем лучше я его помнил, тем более суровым он мне казался. Отец говорил, что иногда деду приходилось принимать непростые решения, что человека делает человеком не способность совершить что-то доброе, а неспособность совершить что-то злое. Этан Невилл же был способен на всё.