Дежавю
Шрифт:
— Блин. Мне кажется, оно короткое. И эти бусы, они тут вообще не в тему, — оттягивая подол платья, рассуждала Катя.
— Не зли меня! Оно чуть выше колена. Это классика «маленькое черное платье». Коко Шанель сейчас перевернется в гробу от твоей модной безграмотности! — буркнула Есения и в знак недовольства скрестила руки на груди. — А бусы вытягивают силуэт и делают образ романтичнее. Хотя зачем я это говорю…
— Еся, ну не злись. Ты же знаешь, я не умею ходить в платьях и тем более на таких высоких каблуках.
— Высоких? Да тут от
— Нет-нет! — хватая ее за руку, запротестовала Катя. — В джинсах я точно не пойду. А может, рубашку и брюки?
— Екатерина, душа моя! Вы хотите, чтобы этот мужчина стал вашим работодателем или любовником? Если первый вариант, то вот тебе белая блузка — и катись отсюда!
Есения швырнула в подругу рубашкой и демонстративно отвернулась к окну. Она рывком отдернула занавеску и прошипела себе под нос:
— А потом она спрашивает меня, почему у нее нет парня…
— Я все слышу! – отозвалась Катя.
— А толку, что ты слышишь? Ты же меня не слушаешь! Живешь в своем выдуманном мире. Катя, очнись! Перестань читать Джейн Эйр и пересматривать Золушку. Все эти мыльные истории запудрили тебе мозги. Это только в сказках принцы скачут по улицам города на белых конях в поисках прекрасных и обиженных принцесс. Может, конечно, они когда-то и были в наличии, но на наш век их явно не осталось. В книжках любовь находит девушку везде: дома, в лесу, в темнице, в подвале и на чердаке. Стоит раз сходить на бал — и ты уже закадрила холостого королевича. А если это не помогло, веди себя как неприступная скала, и он лоб себе расшибет, чтобы добиться тебя. Бред! Будешь так себя вести — по вечерам придется смотреть сериалы с котом, а не с парнем. Джейн Эйр и Золушка давно вышли из моды. В двадцать первом веке балом правят Лолиты и Красные Шапочки. Эти раскрепощенные и уверенные в себе девицы точно не переживают о длине платья и высоте каблука. Так что забудь о том, чему тебя учили в книгах, и слушай меня. Я буду твоей гребаной феей-крестной на этом балу!
— Все, все, я поняла. Я пойду в этом платье.
— Супер. И пожалуйста, распусти ты уже этот лисий хвост!
***
— Катюша, ну не смущайся ты так. Ты сегодня просто неотразима! Такое красивое платье и это украшение… У тебя исключительный вкус.
— Украшение? Ах да, спасибо, — поперхнулась Катя.
— Не стану скрывать, у меня тяга ко всему прекрасному. Но вдвойне приятно, когда внешняя сторона соответствует внутреннему содержанию. Это такая редкость в наше время. — Стас пригубил вино и, прищурив левый глаз, пристально посмотрел на Катю. — Так, значит, ты будешь журналистом?
— Да! Буду дарить людям волшебство, — подхватила она.
— Опа! А вот тут поподробнее.
— Просто моя подруга говорит, что хорошие журналисты похожи на волшебников.
— Интересное сравнение. И чем же?
— Ну, журналисты, как волшебники, помогают людям. Одни пишут и снимают про далекие страны и делают
— Волшебники? – Стас задумался и повернул голову к окну. — А как же те журналисты, которые день и ночь роют землю в поисках грязного белья известных людей? Кто эти писаки, которые сочиняют небылицы и выжимают новость из любого удобного и неудобного случая? Тоже волшебники?
— Такие репортеры – Волан-де-Морты, — поправляя локон за ухо, закончила Катя.
— Прости, кто? — поперхнулся Стас.
— Волан-де-Морты, — повторила Катя. — Ты не знаешь, кто это?
Стас сделал удивленное лицо и покачал головой.
— И никогда не читал и не смотрел фильмы про Гарри Поттера?
— В точку! И если честно, не особо переживаю по этому поводу. Так кто этот парень? — полюбопытствовал Стас.
— Он волшебник. Очень сильный и могущественный, но только злой. В общем… — Катя нервно перебирала в руках скрученную салфетку. — Есть добрые и злые волшебники. Так вот, такие, как Волан-де-Морт, пишут всякую гадость и собирают, как ты сказал, чужое грязное белье, а есть добрые, как Дамблдор. Они освещают реальные события жизни, творят благие дела и тем самым помогают людям. Вот! — выпалила Катя и залпом осушила свой бокал до дна.
Стас посмотрел на нее, и смешливые морщинки моментально появились на его довольном лице.
– Так сколько, ты говоришь, тебе лет? — подливая вина, спросил он.
— Мне? Двадцать три! — испуганно ответила Катя, подвигая к себе наполненный бокал.
— Уф! Слава богу, — театрально выдохнул Стас. — Я просто решил уточнить, а то вдруг тебе нет восемнадцати, и мне нельзя будет тебя поцеловать, а если я решусь на это, то злой и страшный Волан-де-Морт придет и накажет меня.
Катя пристально посмотрела на Стаса и, облизнув сухие от волнения губы, ответила:
– Я думаю, мы сможем с ним договориться.
– Что ж, давай проверим? – Стас наклонился к Кате и, притянув ее подбородок к себе, поцеловал в губы.
Стас спешил на важную встречу. Он ценил и уважал свое время и время окружающих, поэтому не любил опаздывать. Но каким бы пунктуальным он себя ни считал и как бы сильно ни психовал, ругая водителя такси, город решил внести свои коррективы в его планы. Мегаполис превратился в одну сплошную пробку, пробраться через которую казалось невозможным.
Часы показывали лишь пять часов вечера, но машины плотным потоком ползли по мокрым улицам. Казалось, город превратился в черного разъяренного быка. Он рычал и гудел охрипшими клаксонами, злобно мигал красными фонарями глаз и то и дело выпускал в прохладный осенний воздух плотные клубы дыма.
Как ни странно, но отважного тореадора-регулировщика ни на одной из улиц не наблюдалось. Стас понимал, что спасти его от опоздания могло только чудо и как никогда ждал его. Он торопился на встречу с инвесторами из Москвы и знал, что если она пройдет успешно, его ждет золотое, нет, платиновое будущее!