Дежавю
Шрифт:
— Кто? — повторяю я вопрос.
Марк не отвечает мне. Он закатывает джинсы, аккуратно слой за слоем, с присущей ему педантичностью. Вооружившись веточкой, он по колено входит в воду. Марк наклоняется и водит веточкой по поверхности воды.
— Ага! — Его взгляд прикован к концу ветки. — Попалась.
Тогда я понимаю, что он разговаривает с жучком, просто с жучком, таким маленьким, что только прищурившись я могу различить его на конце веточки. Забавно, что Марк говорил о жучке в женском роде, а не в мужском.
— Что это, Марк?
— Une petite sauterelle ( Маленький
— Кузнечик? — Я разочарована. — А ты думаешь, кузнечик не умеет плавать? Может, ей даже нравится вода?
Марк осторожно опускает кузнечика на край пруда.
— Non.
Он ждет, тихо сидя рядом. Тогда я подумала, может, Марк ждет, что она поблагодарит его? Она не поблагодарит. В этот маленький мозг явно не приходят мысли о том, чтобы поблагодарить Марка. Наоборот, кузнечик, подпрыгнув, снова оказывается в пруду.
— Merde!
— Видишь? Она умеет плавать! — смеюсь я.
— Non. — Марк смотрит насекомому вслед, качая головой. — Она тонет.
Я все еще смеюсь и открываю глаза. Увидев рваную японскую перегородку, я продолжаю тихо смеяться над Марком и его кузнечиком-камикадзе, пока не понимаю, что нахожусь в номере отеля, на кровати, одна.
Мне так не хватает Марка. Я хочу, чтобы он был здесь, на этой странной неудобной кровати, и крепко обнимал меня, прижимая к себе.
«Спаси меня!» — поспешно зову его я.
«Это твои проблемы, — сказала бы моя мать. — Ты все еще ждешь, что мимо тебя проедет рыцарь в сияющих доспехах». Правда, думаю я. Я вспоминаю, как мы с бабушкой сидели в кино, сосали мятные леденцы, а Белоснежка тоненьким дрожащим голоском пела «Когда-нибудь придет мой принц». Тогда я впервые оказалась в кино. Должно быть, мне было не больше четырех. Но я никогда не забуду эту песню.
Бабушка обычно говорила: «Рыцарь может поджидать тебя за каждым углом, тебе нужно просто научиться узнавать его». Я думала, это был Карло. Проезжая мимо, он заметил меня и забрал с собой в чудесную страну, прочь от рутины и однообразия. Без всяких условий, просто так, по крайней мере, тогда мне так казалось.
Мысли о Чарли разрывают мое сердце на части. Я слышу, как он просит прийти и забрать его. Но я не могу.
Я помню, как мы одним жарким вечером после ужина пошли купаться. Марк работал допоздна. Тогда Чарли было восемь. Мы бродили по берегу, играли в салочки на южной части пляжа, где нет спасательной вышки, вдалеке от людей. Наконец Чарли меня осалил, и теперь настала моя очередь догонять его. Уже в этом возрасте Чарли был довольно ловким, и мне пришлось достаточно побегать. Казалось, я уже догнала его, но в последний момент он вывернулся и побежал прямо в воду. Я остановилась, согнувшись пополам и схватившись за бок, чтобы унять боль и восстановить дыхание.
Мне и в голову не могло прийти, что Чарли может зайти в воду так далеко.
— Чарли! — вскинула я руку. — Стой! Немедленно вернись!
Наверное, он подумал, что я хочу обмануть его, подзывая ближе, чтобы потом осалить. Чарли просто рассмеялся, а потом пошел еще дальше. Чем больше я кричала ему, тем дальше он уходил.
— Чарли! — Я поплыла за ним. — Вернись! Там промоина!
Но было уже поздно. Чарли с головой оказался под водой.
В восемь он уже неплохо плавал. Ему только требовалось как следует поработать ногами. Но ведь восемь лет такой самонадеянный возраст! Ты думаешь, что можешь все, что угодно, пока тебе это действительно по силам и ты не попал на глубину.
И сейчас Чарли как раз попал на глубину.
По-моему, он не понял всей серьезности положения, пока его не накрыло первой волной и его не охватил страх. Когда же на него обрушилась вторая волна, Чарли запаниковал. Шторм был довольно сильным. Волны набегали одна за другой, с шумом разбиваясь друг о друга. Течение быстро уносило Чарли. И не было надежды, что ему удастся с этим справиться.
— Чарли! — кричала я, работая руками и ногами, пока среди волн не увидела его лицо.
Мне всегда нравилось считать себя сильным пловцом, ведь я выросла на востоке Сиднея. Девчонкой я с друзьями проплывала на спине до пляжа Тамарама, при этом боясь только того, что потеряю топ моего бикини. С самых малых лет мама записала меня в команду по плаванию, заявив, что немного соревновательного духа мне не помешает. «Это поможет тебе воспитать характер», — сказала она. Но ничего хорошего это мне не принесло. Одни лишь неприятности.
Но в тот день я плыла словно в замедленной съемке. Вода будто бы несла меня в одну сторону, а Чарли в другую. Я никак не могла добраться до него. Мы были одни, вдалеке от пляжа, вокруг ни одной живой души. Все спасатели далеко.
Сначала я не заметила его. Мужчина поравнялся со мной, затем обогнал справа. Он плыл, делая длинные медленные гребки, мощные и ритмичные, как будто вовсе никуда не спешил. Затем он добрался до Чарли, и мой сын взобрался ему на спину. В таком положении они поймали волну и снова пронеслись мимо меня к берегу.
К тому времени, как я поймала следующую волну, мужчина уже направился по берегу обратно, к северной части пляжа.
— Спасибо! — прокричала я ему вслед. — Большое вам спасибо! Но он не обернулся. Так что я даже не видела его лица.
Наверняка он как раз и был одним из тех рыцарей, о которых говорила мне бабушка. Где он сейчас?..
Так подумала я, лежа в одиночестве в номере отеля.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Утренний свет падает через окно, набрасывая невидимую сине-серую вуаль на бумажные цветы обоев передо мной. Сегодня понедельник.