Дежа вю

Туманова Юлия

Тина от удивления присвистнула.

— Вы, бабушка, ничего не путаете?

Старушка оскорбленно подпрыгнула на табуретке, отчего та едва не рассыпалась.

— Ничего, милая, я не путаю! Все прекрасно помню! Ой! — Она вдруг принялась совершенно по-девчоночьи грызть дужку очков. — Ой, а ведь… Да, путаю немножко…

— Немножко?

— Немножечко, — смутилась окончательно бабка. — Не перестройка то была, а этот… как его… путч в тысяча девятьсот…

— Девяносто первом, — машинально подсказала Тина.

Снова этот проклятый год! Кто-то лежит в могиле с этой

датой, кто-то накануне свадьбы в этом году погиб…

— Бабушка, — чужим голосом позвала Тина и подняла на хозяйку безумный взгляд, затуманенный страшной догадкой, — а время года какое было, а?

— Когда?

— Ну… когда невеста умерла.

— Тьфу ты! Я же тебе рассказывала! На майские праздники. Кататься они поехали…

Тина, чувствуя, как стремительно охватывает душу липкий ужас, спросила, кто это — они.

— Да жених с невестой, — сердито откликнулась бабушка, — Морозов, которого ты ищешь-то, и девчушка его. Говорят, она совсем молоденькая была, лет семнадцать.

— Почти девятнадцать, — поправила Тина, — просто я худая была очень и роста маленького, вот и думали, что старшеклассница.

— Как это «я»?! — не поняла бабушка. — Ты что ли тоже там была?

Нет, хотелось завопить ей что есть мочи. Ее там не было! Но в этом ее пытаются убедить.

Кто и зачем?!

Надо подумать, сосредоточиться и подумать очень серьезно. Она не могла умереть в девяносто первом году накануне собственной свадьбы. Конечно, в определенном смысле, она на самом деле умерла тогда. Но об этом известно только ей. Она себе памятник не ставила и могилы не рыла. Это сделал кто-то другой. Кто и зачем?!

— Эй, милая, на-ка водички попей, совсем ты что-то бледная.

— Спасибо.

Она отдышалась слегка, сфокусировала взгляд на хозяйке.

— Бабушка, расскажите еще раз, что тогда произошло?

Старушка захихикала:

— Я гляжу, у тебя склероз почище моего! Только что ведь все тебе доложила! А где твой Морозов живет, не знаю…

— Он не мой, — немедленно отреагировала Тина.

— Да уж, понятно! Мне Авдотья Семеновна еще тогда говорила, не женится он, Морозов-то! Авдотья Семеновна — человек знающий, к ней погадать из Новосибирска едут, понимаешь?

— Цыганка, что ли? — зачем-то поинтересовалась Тина.

— Сама ты цыганка, — обиделась за соседку бабушка, — потомственная колдунья просто, наша, сибирская.

Так, колдуньи тебе, пожалуйста! Следующим пунктом программы бабуся, наверняка, объявит Дэвида Копперфильда.

— Ты, дочка, опять не слушаешь! — прогудел обиженный голос, как будто издалека.

Конечно, не слушает. Защитная реакция срабатывает, не иначе. Может, легче уйти? Просто исчезнуть и сделать вид, что никогда сюда не приходила.

— … машину-то и занесло!

— Чего? Чего? — Тина отшатнулась от стены, склонилась к бабке в изумлении. — Какую машину?

Бабушка терпеливо повторила, что машина принадлежала жениху, и на ней он повез кататься невесту. Месяца за два перед свадьбой, которая так и не состоялась.

— Он-то синяками отделался, а ее — в лепешку, прости господи! Уж как он виноватился, я вот сколь на земле

жила, ни разу не видала, чтоб мужик плакал, а этот рыдал прямо! На колени бухался перед матерью-то ее, а сам себя, видать, простить не мог — все согбенный ходил, будто горб себе нарастил… Да ты упрела вся, дочка! Говорила же тебе, сымай шубу! Господи, господи…

Очнулась Тина на узкой, очень твердой кровати и долго соображала, куда девалась ее любимая перина. Чья-то рука, похожая на сморщенную цыплячью лапку, сунула под нос стакан.

— Вот ты меня испужала, милая! Бряк, и лежит, ручки кверху! Никак на сносях, а?

Голос смутно знакомый. Дом — чужой. Потолки низкие, окна заиндевевшие, вода в стакане невкусная. Еще одно, последнее усилие, и она вспомнила: в бывшей квартире Морозова живет старушка, которая знает про него очень многое. Например, что в мае девяносто первого он собирался жениться, но так и не женился, потому что невеста погибла. Причем отчасти по его вине.

Отлично.

То есть… брр… бедный парень, не повезло ему!

Голова у нее сейчас треснет! Вот сию секунду, потому что это уже невозможно терпеть, невыносимо!

Какой еще бедный парень к чертям собачьим?! Какая еще такая погибшая невеста?!

Это она собиралась за него замуж, это ее и только ее он катал на машине, с ней придумывал, какого цвета будут обои в новой квартире, куда поехать в свадебное путешествие и как будут звать их детей.

Значит, это она — Тина! — должна была погибнуть в автомобильной катастрофе.

Она резко вскочила на кровати и потрясла головой.

— Ты аккуратней, милая, — вновь обозначилась бабушка, — в твоем положении беречь себя надо!

— В каком положении? — ни с того ни с сего расхохоталась Тина. — Кого беречь-то, я ж — покойница!!!

— Хто?! — Несчастная старушка попятилась.

— Покойница, — повторила Тина, хихикнув.

Какой-то частью сознания она понимала, что слишком близко подошла к безумию, что стоит на самом краю, и еще один шаг может стать последним. С одной стороны это казалось абсурдным. Поверить в собственную смерть только из-за того, что на кладбище есть странная могилка?! Только со слов древней бабуси, давно и прочно впавшей в маразм?! Тина никогда не была паникершей и особой внушаемостью тоже не отличалась, предпочитая во всем убеждаться своими глазами и доверяя лишь доводам рассудка. Глаза видели крест с датой ее рождения и… смерти. Рассудок отказывался это комментировать.

Что же оставалось?! Поверить и сойти с ума? Сделать вид, что ничего не видела, не слышала, улететь в Москву и однажды проснуться в холодном поту от кошмара, настигшего во сне?

— Что ж ты так распереживалась-то, милая? — всплеснула руками бабка. — Аль он не чужой тебе, Морозов? Знала ты его, да?

Тина задумчиво поскребла нос.

— Знала, знала. Извините, пойду я.

Отделаться от старушки оказалось не так-то просто: вцепившись в Тину сухощавой, но твердой лапкой, она снова и снова повторяла историю, на ходу дополняя ее новыми деталями. Видать, расставаться с благодарной слушательницей и скучать в одиночку бабке не хотелось.