Дежа вю

Туманова Юлия

— Ты… Тебя родители ждут? — глупо спросил он.

— Нет. То есть, да. Не знаю. Она не понимала, о чем это он.

— Полдвенадцатого, — Олег постучал по часам, — ты сможешь отпроситься до утра?

— До утра?

— Ага. Я живу в Новосибирске, снимаю там комнату. Нам придется вернуться.

Вот так, правильно, молодец. Нужно контролировать ситуацию, продумать каждую мелочь и взять всю ответственность на себя. Прямо сейчас завалиться к ней домой и дать маме-папе понять, что ему до завтрашнего

утра крайне необходима их дочка.

Он бредит! Это очевидно.

Алька обескураженно топталась на месте.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась с тобой?

— Да. А ты, что, не хочешь? — напрягся он.

— Хочу.

Тут они снова принялись целоваться, и Олег забыл, что обязан разрабатывать стратегический план. С этой минуты вообще все пошло наперекосяк, и каким-то загадочным образом они очутились на лавочке в сквере, а потом на заднем сиденье в такси, и хмурый водитель долго допытывался, куда их везти, а Олег не мог сосредоточиться и назвать адрес.

В его коммуналке, взявшись за руки, они долго бродили впотьмах по коридору в поисках телефона. Хихикали, словно умалишенные, и в конце концов оказались в ванной, волоча за собой древний аппарат. Алька долго не могла вспомнить домашний номер, а когда вспоминала, Олег сбивал ее, сетуя, что не может подсмотреть в темноте «заветный набор цифр».

— Перестань, я не могу больше смеяться, — возмущенно шептала она.

— Думаешь, я шучу? — так же возмущенно шептал он. — Мне ужасно страшно. Вот ты исчезнешь утром, и как я тебя буду искать?

— Я не исчезну.

— Честное благородное слово?

И не давал возможности ответить, вновь и вновь прожигая насквозь поцелуями.

Кое-как они расцепились все-таки, и Алька дозвонилась. Объяснение с матерью заняло минуту, выслушивать гневное шипение на том конце провода она не собиралась.

Но когда они вошли в комнату и Алька увидела в лунной дорожке очертания кровати, нетерпеливая дрожь отпустила, сладкое безумие мгновенно выветрилось из головы, оставив лишь похмельную вялость.

— Ты что? — сквозь поцелуи спросил Олег. — Что случилось?

Она отступила к кровати, села неестественно прямо, вдруг осознав, что перед ней — мужчина и ночь. С другими Алька не заходила так далеко. И будто прекратилось действие наркоза, каждой клеточкой она ощутила страх — бездонный ужас, скрытый до этого момента в безумии прикосновений, бешеном пульсе, напряженных сосках.

Ладони ее безвольно упали на покрывало и гладили ткань, словно кошку.

— Алька, что с тобой? — прошептал Олег, замерев посреди комнаты.

— Ничего.

— Я… я иду к тебе, — словно предупредил он.

Она съежилась, хотя мечтала только об этом.

Вот, сейчас с ней случится то самое, необыкновенное — как пишут в книжках, ужасное — как рассказывают одноклассницы.

Бежать?!

Но

ей хочется остаться.

Может быть, она просто не готова? И потом, они знакомы всего-то… сколько там? — десять, двенадцать часов?

Но разве это — главное? А что главное?!

— Давай поговорим, — мягко предложил Олег, наконец, догадавшись о ее смятении.

— Да-давай.

— Ты жалеешь, что приехала со мной?

— Нет! — быстро ответила она.

— Ты… не хочешь меня?

— Не знаю, — отчаянно просипела Алька, — я не знаю. У меня такое… в первый раз.

— У меня тоже, — криво усмехнулся он, думая, что речь идет о всепоглощающей, внезапной страсти.

Алька пораженно уставилась на него, пытаясь разглядеть в сумраке лицо мужчины, который признался, что до двадцати с лишним лет прожил девственником. Наверняка, врет. Такой красавчик, такой умница и — до сих пор не спал с женщинами?!

— Ты в армии, что ли, был? — нервно уточнила она.

— Был. А что? — не понял Олег.

— Ну… э… поэтому у тебя не было никого?

Он судорожно закашлялся, потом присел перед ней на колени.

— Алька, у меня было. То есть, были. Но так, как у нас — никогда.

— Как у нас, — зачарованно повторила она и встрепенулась: — А как это?

Он приложил к своей щеке ее ладонь, и, не ответив на вопрос, произнес со всей нежностью, на какую был способен:

— Ты не бойся.

— Ага, — кивнула она покорно.

И все равно боялась. Она дрожала, зажмуривалась, придурковато хихикала и пыталась соблазнительно двигать бедрами, вспомнив вдруг, что женщине полагается принимать в любовных играх активное участие, а не «лежать бревном». В какой-то момент она даже застонала, изображая сверхъестественное блаженство. А внутри все вибрировало от ужаса.

— Глупенькая, — шептал Олег ласково, — расслабься, слышишь? Ничего еще не происходит.

— Да? — из последних сил удивилась она, приподняв голову с подушки.

Он рассмеялся бы, если бы сам не боялся так дико. Боялся ее, боялся себя, боялся поторопиться и сделать что-то неправильно.

В маленьком сибирском городке в старой коммуналке лежали на кровати два насмерть перепуганных человека.

Наверное, все закончилось бы очень быстро, но кроме страха все-таки было еще кое-что, какая-то настоящая искра, из которой они раздули костер до небес. Пламя осветило все вокруг, и стала видна каждая трещинка, впадинка, родинка, каждое движение и трепет ресниц. Вот что было важно — разглядеть, почувствовать, открыться и понять с неотвратимой ясностью: так и должно быть. Ни единого вздоха было не вычеркнуть, ни единого порыва не сдержать, ни единое движение не было напрасным, лишним… Неловким — да, может быть, но — необходимым, как сама жизнь.