Дейр

Лилли Р. К.

Внутри каждого мужчины существовали две натуры, и никогда еще мои двойственные темпераменты не были более очевидными, чем сейчас.

Я чувствовал в равной степени нежность и голод.

Любовь и низменное желание.

Облегчение и разочарование.

Я затащил ее на кровать, положил на спину и залез на нее, положив голову ей на грудь, твердый, конечно, голодный, конечно, но я контролировал это, но ненадолго.

Вместо этого я держал ее.

Это началось медленно, осторожно, с прикосновения.

Просто легкие как перышки — сначала. Мои руки двигались вдоль ее бедер, вверх по бокам, слегка сжимая, чувствуя нежность.

Прикосновение воспоминания, когда я полностью не ощутил, что она снова здесь, в моих руках.

Я поднял и согнул ее ногу вокруг себя, поглаживая ее по всей длине, моя щека покоилась на ее груди, ухом к ее сердцу. Я оставался приклеенным, пока мои руки блуждали, заново знакомясь с каждой ее гибкой, сочной частичкой.

Она была похожа на кошку; она любила, когда к ней прикасались. Она выгибалась в моих руках, пока я гладил ее с головы до пят.

— Ты в порядке? — спросил я, растирая одной рукой мягкие круги на нежной коже под ее коленом. — Этот ублюдок… делал тебе больно?

Она один раз глубоко ахнула, затем испустила дрожащий вздох.

Я взглянул и увидел, как она осторожно сняла очки и положила их на тумбочку.

Что-то в этих очках пощекотало какую-то взволнованную часть моего мозга, но я был слишком отвлечен именно тогда, чтобы сосредоточиться на этом или даже полностью сосредоточиться на том, чтобы беспокоиться об этом.

— Нет, Дейр, — вздохнула она. — Он меня не обидел. Но мы не можем говорить о нем. Мы не можем ни о чем из этого говорить, даже если ты когда-нибудь захочешь отсюда уехать.

— Тссс. Теперь все в порядке. Мы оба отсюда уедем, скоро. Я найду способ.

— О, Дейр, — прошептала она нежным и раздраженным голосом. — Я бы хотела, чтобы все было так просто.

— Все так и есть. Я отвезу тебя домой.

— Ты хоть знаешь, где мы находимся?

— Нет. А ты?

Она покачала головой, широко раскрыв глаза, приоткрыв губы в приглашении, которому с каждой секундой все труднее сопротивляться.

— Не волнуйся, дорогая, — прошептал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Я тебя понял.

Поцелуй был горячим и диким, ее мягкие губы подались, но каким-то образом это означало, что они хотели большего. Как и моя сила воли. Они отобрали у меня это начисто.

Я застонал, сунув язык ей в рот, беря, грабя, ища то, что я мог бы получить, пока она была здесь, со мной, прежде чем она снова ушла и забрала с собой еще один кусочек меня.

Я отстранился от нее, глядя из-под отяжелевших век на ее рот. Ее губы опухли.

Это зрелище сводило меня с ума.

Я хотел прямо сейчас войти в нее. Я отчаянно желал этого.

Я потер щетиной ее покрытые синяками губы, подбородок и напряженную шею.

Я

нащупал ее растрепанную косу, а затем принялся за работу, расплетая ее, проводя по ней руками, массируя ее кожу головы, пока она не обмякла.

Я расточил свое нежное, обожающее внимание на нее, с головы до пят, все еще полностью одетый, с нежностью раскаиваясь в том, что должно было произойти, потому что я знал, что этого не будет, не может быть, ничего похожего на нежность, когда мы впервые встретились за долгое время.

После того, как я закончил целовать каждый из ее очаровательных пальцев ног, я поднялся вверх по ее телу, чтобы погладить ее мягкую грудь, проведя кончиками пальцев по ее чувствительным соскам, наполняя ею свои ладони, пока она не начала задыхаться, выгибая спину.

Я подтянул ее кофту к воротнику, обнажил ее ладонями, ее сиськи цвета коралла толкнулись в мои руки.

Я опустил к ним губы и так легко провел ими по ее коже, на что она стала умолять меня пососать ее. Я ласкал напряженный сосок, втягивая его в рот, нежно посасывая снова и снова.

Она начала повторять мое имя.

С таким же успехом я мог умереть и попасть в рай.

Я двинулся вниз по ее телу и стянул с нее трусики.

Я ничего не мог с собой поделать, когда снова поднялся, я остановился на ее лоне и начал лакать.

Она схватила меня за волосы, упираясь пятками в кровать, чтобы глубже просунуть мой язык. Я положил руки ей на бедра и погрузился в ее киску.

Я не рассчитал время, но даже в этом случае я был уверен, что она кончила меньше, чем через минуту, потому что комната наполнилась ее громкими криками, и я, задыхаясь, отстранился, выпрямляясь и нависая над ней.

Я начал снимать с нее толстовку, пока она держалась за мои руки.

Мне было все равно. У меня был доступ и визуализация всего, что мне было нужно. И я был слишком отчаян, чтобы ждать еще.

Я схватился за нижнюю часть ее бедер, подталкивая их высоко, когда толкнул свой член к ее гладкому входу.

Когда мой кончик вошел, я толкнулся, проникая глубже, ища ее самый центр каждым ноющим нервом в моем теле.

Это было так давно. Слишком долго только с моей рукой и только мыслью о ней для облегчения.

Переходить от такого малого ко всему, до единого греховного дюйма ее тела сразу, сжимая тиски вокруг меня, было почти чересчур.

Поначалу я удерживал самую скудную унцию контроля, но ненадолго.

Удерживая ее крепко, я положил ее лодыжки себе на плечи и стал вколачиваться все глубже, глубже, глубже, пока ее тело не начало извиваться.

Я остановился на входе. Один из ее криков был выходом за рамки безумия и паники.

— Слишком много, Ирис?

Она не ответила. Даже ее крики прекратились. Она просто лежала подо мной, дрожа.