Девятый Замок
Шрифт:
— А я запомнил, — похвастал Асклинг. — Я же следопыт и проводник, как-никак…
— Замечательно. Веди, хватит нам тут торчать…
— А может — на лодочке с крылышками? — поканючил я. — Корд, ну колдони, а? Что тебе стоит?
Я тут же спохватился, зажал рот обеими руками, обмирая от страха увидеть злобного старика во взгляде Корда… Тот вздохнул:
— Мне — стоит. Дорого стоит. Я устал, Снорри. Дэор спешит сильнее нас. Там, где можно обойтись без зова за грань миров, лучше обойтись без него. Не сердись, Снорри. Лучше пойдёмте.
И добавил:
— Ночи тут холодные…
И
Мы шагали день и ночь, почти без перерыва, не ведали ни пищи, ни сна — лишь короткие передышки, глотки воды. Как я не свалился от усталости? Корни гор питали нас, питали силой наших древний пращуров — иного объяснения у меня нет.
Спустя годы Корд'аэн скажет так:
— Мы просто шли на восток. За нашими плечами клубилась остывающая смола Заката. Под покровом мрака чеканили шаг цверги, грохотали повозки, звенели в подземельях молоты, ревели тролли, принося жертвы своим богам изо льда и скал. Мир становился на дыбы за нашими спинами, готовился к побоищу. А мы шли к Восходу, туда, где поднималось из пучин Золотое Яблоко, Солнце, где цвели сады и луга, пели соловьи, шумели дубравы. Мы шли к солнцу.
И мы дошли.
Корд скажет — а потом мы будем пить и петь, петь и пить, дрожа от ужаса и восхищения.
Но пока что наши стопы сбиваются в кровь и мясо — мы идём прочь…
О великие предки!
Я рыдал, увидев "EINHORN", качающийся на волнах. Они дождались нас!
И единорог на носу беззвучно заржал, запрокинув рог к небу, приветствуя нас и восходящее солнце.
Здравствуй, Эльри! Здравствуй навек, среди предков — я вижу твою улыбку на краю пылающего неба!
И прощай.
Здесь кончается Сага Странников.
Эпилог
Род Хёльтурунгов распался. Сокровища Тора отошли к Эльде, Велле и прочим, кто требовал денег за кровь родичей. Замок Фьярхольм пустовал. Никто не хотел жить так далеко и так высоко. Часть камней замка растащили люди из долины на хозяйственные нужды.
А потом объявился в тех краях некий странствующий сказитель. Он поведал, что Борин сын Торина отомстил за родичей, взял с дракона кровавый вергельд. Поведал, пропел песнь — и исчез. Никто не успел спросить, кто он, откуда, как его имя. Но все думали, что сказанное им — чистая правда. И рассказывали о том подвиге другим добрым людям.
На тинге Эйнриди Лагеман, знаток закона и саг, предложил считать Борина Скальда одним из великих героев народа гормов. Во-первых потому, что он спустился в могилу и вынес оттуда меч, и не был проклят. Во-вторых потому, что смог убить дракона, а этим мало кто может похвалиться. В-третьих, он был единственным из гормов, кто отправился в Девятый Замок. И все сказали, что это хорошо. Ему поставили большой рунный камень. "Борин сын Торина, погиб в Девятом Замке. Он взял вергельд за деда и родичей", — вот что на нем высечено. Так что и по сей день, коль вы спросите о Борине внуке Тора, вам расскажут сагу о скальде, и ещё перескажут его песни и висы, ибо ни одна не
Той же зимой, как говорят, умерла Фрейя дочь Тьорви. Но неведомо, где лежат её останки, ибо стражи Эйтерхейма, сумрачного Дома Ожидания, немногословны. Правда, говорят, Фрейя умерла с улыбкой и слезами счастья.
А ещё рассказывают вот такое. К Золочёным Палатам пришёл Борин сын Торина сына Тора сына Бюллейста сына Бельварда. Он громко постучал, и ему открыли. И все были рады, что он пришёл. Он сидел на скамье, пил мёд богов и пел для предков, но на арфе не играл, ибо разбил её мечом. А потом Тор подошёл к нему и сказал:
— Славно, что ты убил дракона. А вот арфу напрасно расколол. Ей было больно. На вот, держи, — и протянул внуку маленькую рогатую певицу струн. — Теперь иди отсюда. Ты слишком рано пришёл. Ещё нет для тебя места за этими скамьями. Тебя ждёт та, которую я отобрал у тебя. Эвьон ждёт тебя. Иди к ней. Вон туда, поворот налево, потом — направо… Разберёшься.
Потом они с дедом обнялись. И Борин ушёл. И больше его никто никогда не видел.
Здесь кончается Сага о Борине сыне Торина.
Род Фарингов прервался. Несколько дней гадары грабили, пили и насиловали. Потом отряды сварфов загнали их обратно в вонючие, пыльные, тёмные норы. Многих убили. Очень многих. Ещё больше умертвили крысиной отравой. Иначе не могло быть. Ибо дракон берёт всех.
Новый конунг во всем был послушен сварфам. Народ ратанов так и не оправился от той раны. Многие уехали. Чертоги засыпало песком, залило водой. Лишь рудники исправно поставляли для новых господ богатства.
А коль вы спросите, кто таков Дарин сын Фундина, так ничего вам и не скажут. Геллира может и вспомнят. А Дарина — увы, нет. Впрочем, может, скажут, был такой ниддинг. Был. Давно.
Здесь кончается Сага о Дарине сыне Фундина.
Никто не скажет точно, что сталось с Тидреком сыном Хильда. Поговаривали, что на Альстее вдруг объявился некий чужеземец, который прямо со свадьбы забрал Тиримо Тейпелайни, и они покинули остров. Море хранило их от погони, так что они скрылись от любопытных глаз. Также говорят, будто однажды их защитил от преследователей — кто бы мог подумать — зелёный дракон! Впрочем, мало ли что говорят неразумные. Однако же, многим доводилось видеть эту странную пару по всему миру. Иногда — даже во снах…
Здесь кончается Сага о Тидреке сыне Хильда.
Об Эльри рассказывают, что он спустился в глубокую пещеру, в которой уже бывал однажды. То было логово тех, кого звали хундехювды — "собакоголовые". Они, наёмники, тогда всех там убили. Было много щенков. Никто не хотел тратить на них время, кроме Эльри, который опьянел от крови. Он убил, удавил голыми руками полсотни щенков, за что и получил свое прозвище. И вот щенки вернулись, и ничего не стали спрашивать, а просто набросились на него, грызли и рвали, и он не защищался. Маленькими клыками неудобно рвать. Очень долго.