Девятый круг
Шрифт:
18 апреля, четверг
На следующий вечер Беатрис, Пабло и Себаштиану собрались в квартире у Португальца. Накануне остаток ночи Беатрис провела без сна, подавленная горем и одержимая яростью. Она была измучена, под глазами, утратившими блеск и живость, залегли глубокие тени.
Втроем они уселись в гостиной. Младший инспектор скупо рассказала о случившемся. Пабло ее не перебивал, сохраняя молчание.
— Негодяю от нас не уйти, — пылко
Себаштиану сжал губы и медленно наклонил голову, соглашаясь. Он хотел сказать ей, что они близки к тому, чтобы арестовать мерзавца, и что Морантес предпочел бы, чтобы они не вершили правосудие своими руками, но не смог. Беатрис его удивила:
— Да, я хочу взять его. Хочу посадить за решетку, смешать с грязью его имя и увидеть, как он страдает. Не смотрите на меня так, я не сделаю никакой глупости.
Себаштиану покосился на Пабло.
— Я профессионал, Морантес был хорошим учителем! Я не подведу его теперь, — вскричала она.
Но ее искренность вызывала у Себаштиану сомнения.
— Ты разговаривала с Гонсалесом?
Беатрис кивнула.
— Вчера ночью он уже знал о… смерти Морантеса, когда я с ним говорила. От своего осведомителя, который скорее всего следил за нами.
Себаштиану встал и подошел к окну. Раздвинув занавески, он выглянул на улицу и никого не увидел.
— Крыса, должно быть, прячется. Он знает, что если подвернется мне под руку…
Беатрис пальцами потерла глаза.
— Нам нужно спешить, — промолвил Пабло. — Я слышал, ребята из НРЦ собираются взяться вплотную за это дело: у них уже двое погибли. Гонсалес на ушах стоит из-за их вмешательства в следствие, и, пока ведомства грызутся между собой, у нас на день-два развязаны руки. А потом…
Он был прав. Потом полицейских отстранят от дела и позаботятся, чтобы Себаштиану немедленно вылетел в Лондон. Все согласились с мнением Пабло.
— Итак, что у нас есть? — деловито осведомилась Беатрис.
Пабло достал из дорожной сумки ноутбук последнего поколения, в котором хранилась копия жесткого диска с компьютера Эмилиано дель Кампо, не считая архива локальной сети. Пока Пабло раскладывал на обеденном столе необходимые принадлежности, Беатрис подошла к Себаштиану.
— Ты не рассказал, как вы пообедали с дель Кампо в «Хосе Луисе».
Себаштиану передернул плечами. Содержание документов из папки, которую отдал ему дель Кампо, глубоко ранило его.
— Он знает, что мы дышим ему в спину.
Беатрис безразлично махнула рукой, словно говоря: «Мне все равно».
— Эта встреча больше всего напоминала вызов: каждое слово взвешено, каждая фраза выверена. — Себаштиану задумался, припоминая детали разговора. — Он словно испытывал меня. Не знаю, хотел ли он меня спровоцировать или просто явился на свидание, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Возможно, сукин сын замыслил убить
— О чем ты?
Себаштиану собирался рассказать ей о содержимом папки, но не нашел ни сил, ни слов для объяснения. Все части головоломки заняли свои места, и смысл затеянной игры в «Божественную комедию» открылся ему с непреложной ясностью. Наконец он понял, какими мотивами руководствовались дель Кампо и его сообщники, а также символику смертей и «предсмертных» записок.
— Готово, — возвестил из столовой Пабло. — Ежедневник в нашем распоряжении. С чего начнем?
Себаштиану сел рядом с полицейским.
— С контактов дель Кампо, — сказал он. — Пациентов, которые проходят курс лечения в настоящий момент. Мне нужно посмотреть их характеристики.
На мониторе вскоре появился график приема консультации, систематизированный по датам и фамилиям пациентов. По случайности или недоразумению запись начиналась с нынешней даты. На следующий день на прием были записаны несколько человек: двое к дель Кампо, остальные — к другим врачам консультации. Имелась еще одна запись на день грядущий, последняя на текущей неделе. Итого три пациента. Отдельную группу составляли пометки секретаря, касавшиеся встреч в различных медицинских обществах и запланированных обедов.
— Проверим имена, — сказала Беатрис. — Я позвоню в комиссариат, вдруг что-то удастся выловить в базе данных. А вы пока поищите истории болезни или что там есть.
Поиск не отнял у них много времени, и Себаштиану принялся вслух зачитывать данные по каждому из пациентов. Первый был человеком, судимым за вооруженный грабеж аптек и предприятий общественного питания (ему вменялось в вину более полудюжины эпизодов) в южном районе Мадрида. Он избежал тюрьмы благодаря неустойчивому психическому здоровью и ничтожной стоимости его добычи. До сих пор его налеты не влекли за собой жертв, но это был лишь вопрос времени. В своих заключениях психологи единодушно охарактеризовали его как бомбу замедленного действия.
Вторым оказался молодой парень, до которого ни обществу, ни правоохранительным органам не было никакого дела. Прожженный мошенник, он скармливал доверчивым гражданам гротескные небылицы, которые сам же и выдумывал. Однажды ему не посчастливилось надуть престарелую мать местного китайского мафиози. Восточный кабальеро не стерпел обиды и отправился побеседовать с обманщиком по-мужски. Через несколько месяцев бедолага вышел из больницы и решил, что промышлять на улице больше небезопасно. Поэтому он с энтузиазмом принял участие в ряде экспериментальных медицинских программ; известная столичная клиника проводила тестирование лекарств от шизофрении (которой парень страдал в незначительной степени), и он добровольно превратился в подопытного кролика.