Девятый круг

Льобера Фернандо С.

— Что ты имеешь в виду?

Себаштиану был одет в джинсы и теплый шерстяной свитер и держал в руке чашку кофе. Ни слова не говоря, Беатрис взяла у него чашку и, сделав глоток, поморщилась.

— Очень много сахара, — согласился Себаштиану. — Помогает думать.

Беатрис с ворчанием вернула ему кофе.

— И к каким же выводам ты пришел?

— Нам нужно срочно проверить компьютер в консультации дель Кампо, — сказал Себаштиану.

— А подробнее.

— Эмилиано дель Кампо, Каин, управляет своими пациентами, толкая их на преступление.

Его рассудок болен… Но это расстройство, психоз, имеет под собой какое-то основание. Мотив, который служит оправданием всем поступкам, по крайней мере в его глазах. По неизвестной причине он придает большое значение личности моего отца, латеральному мышлению, запискам и моей персоне. Эта информация — сценарий, пациенты, убийцы, лечение оланзапином, записки, его выводы — все должно где-то храниться.

На лице Беатрис отразилось сомнение.

— Дель Кампо — ученый, — продолжал Себаштиану. — Вести дневник и скрупулезно описывать свои опыты и наблюдения — неотъемлемая часть его работы. Наиболее вероятное место — его персональный компьютер.

— И как ты предлагаешь это сделать? Ордер на обыск принесет больше вреда, чем пользы. Если мы не найдем ничего в его компьютере…

— Я даже не думал об ордере на обыск, Беа. Я хочу задержать его, а не вспугнуть. Если мы снова начнем приставать к нему с разговорами или обыщем кабинет в консультации и не обнаружим ничего определенного, то добьемся только одного — он скроется.

Себаштиану присел на кровать рядом с Беатрис и молча посмотрел на нее. Младший инспектор покачала головой.

— Ты же не собираешься тайком проникнуть в консультацию, без законных оснований…

Себаштиану ничего не ответил. Женщина привалилась спиной к изголовью кровати с гримасой боли и усталости на лице.

— Позволь, я нарисую возможные перспективы. Перспектива первая: мы заходим в консультацию, и срабатывает сигнализация; в здании есть сторож, и он нас задерживает. Поднимается шум, твоя карьера и моя летят к черту, что сущий пустяк, поскольку мы наверняка в результате окажемся за решеткой за самоуправство, незаконное проникновение в частную клинику и надувательство Гонсалеса. Вторая перспектива: мы забираемся в кабинет и находим неопровержимые доказательства его виновности. Что ровным счетом ничего не дает, так как улики, изъятые без судебного постановления, нельзя использовать на суде. И доктор по-прежнему неуязвим.

— Существует третий вариант, — сказал Себаштиану.

— Неужели? И какой же?

Себаштиану собрался с духом, как человек, решившийся пойти ва-банк.

— Третий вариант такой, — начал он, — мы проникаем в кабинет, нас никто не обнаруживает, и мы находим доказательства его вины. Мы исчезаем, не оставив следов, и расставляем ему ловушку.

— Наживка?

— Именно.

— Это одни предположения.

— Это наша первая возможность опередить Каина.

Беатрис задумчиво потянулась за чашкой кофе.

17 апреля, среда

Первым

на площадь Олавиде прибыл Морантес. Ровно в семь тридцать утра прозвенел звонок, Себаштиану открыл дверь, и в прихожую вошел агент секретной службы, на ходу снимая пальто и шляпу. Беатрис встретила его, поцеловала в щеку и проводила в гостиную.

Через несколько минут явился Пабло, еще не проснувшийся до конца. Из-за ночных треволнений он спал мало и плохо.

Вчетвером они собрались в гостиной, за термосом с кофе и пончиками, которые принесли полицейские.

— Прежде всего, — сказал Морантес, — как вы оба себя чувствуете?

— Хорошо, — солгала Беатрис. — Бок побаливает немного, но пара таблеток аспирина — и я буду как новенькая.

— Ну да, конечно, — подал голос Пабло. — Мне только не рассказывай. Когда я увидел, что ты прыгнула в воду, у меня чуть инфаркта не приключилось.

— А ты? — спросил Морантес, обращаясь к Себаштиану.

— Тоже хорошо, — заверил Португалец. — Всего лишь шишка. А как тот тип?

— Внутренние повреждения, опасные для жизни, — ответил Морантес. — Врачи не понимают, почему он до сих пор не умер. Они не надеются, что он выкарабкается. И Трини… — он помолчал, — можете представить.

Пабло сообщил, что на протяжении ночи несколько раз разговаривал с Гонсалесом, в последний раз — из больницы, и после продолжительного и изнурительного допроса третьей степени относительно происшедших событий и местонахождения Беатрис и Себаштиану шеф в конце концов оставил его в покое. А затем Пабло до поздней ночи собирал данные о фигуранте. Звали его Индалесио Парада, сорока двух лет. Это был человек с бурным прошлым, осужденный на семь лет тюрьмы строгого режима в Севилье за покушение на убийство с отягчающими обстоятельствами. В заключении он пытался покончить с собой — повесился на нейлоновом шнуре, раздобытом невесть где, вследствие чего очутился в психиатрическом центре «Лопес-Ибор», а затем его дело перекочевало в госпиталь «Рамон-и-Кахаль».

Беатрис пристально посмотрела на Себаштиану, и он не оставил ее взгляд без внимания.

— Там он и находился, пока не исчез несколько недель назад.

— Насколько я понимаю, мы собрались здесь ни свет ни заря для того, чтобы совместно разработать план, как взять Каина, — заметил Морантес, откусывая половину пончика. — Или я ошибаюсь?

— Нам лучше не ходить вокруг да около. Мы хотим пробраться в частную консультацию дель Кампо и просмотреть файлы в его компьютере, — признался Себаштиану.

Морантес изучающе посмотрел на обоих.

— И что вы рассчитываете найти?

— Имя, — пояснил Португалец. — Имя следующего убийцы. И оно должно быть там, в его файлах. Можно подумать, ты сам этого не хочешь.

Установилось молчание: каждый из присутствующих обдумывал предложение, выдвинутое Себаштиану.

— Без судебного постановления?! — воскликнул Пабло, вскинув руки. — По-моему, от удара по голове ты слегка тронулся рассудком, Себаштиану.